Зато паскуда Мукузели, вопреки своему устоявшемуся за пару лет расписанию, два часа торчал в эфире, обличая тиранство Папы и его коварный заговор с целью извести виднейшего борца за свободу и демократию, то бишь его самого. Никаких точных доказательств он не приводил (конечно же, откуда им взяться?), но старался изо всех сил. Мазур с Лавриком знали то, что местным оставалось пока что неведомо, — доктор сменил дислокацию, радиостанция вещала теперь из точки, расположенной в двухстах километрах северо-восточнее того пограничного городишки, — что, в общем, соответствовало географическому положению столицы северного соседа.
И радиостанция была новая, помощнее раза в три. Эсминец «Ворошилов» давненько уж привлекался для деликатных заданий, и на нем, меж своими признаться, стояла отличная система радиоэлектронной разведки…
Мазур выпил свой коньяк залпом. Ему давно уже пришло в голову, что для них и операция сама по себе, и ее провал оказались очень даже полезными и, вполне возможно, сохранили им жизнь.
Окажись они на месте Леона, ручаться можно, браво рванули бы в домик Мукузели, не обратив внимания ни на сушившуюся колыбель, ни на пустоту базара в базарный день — таких тонкостей они не знали, для этого нужно, подобно Лиону, прослужить в Африке четверть века.
Лаврик с налетом цыганского надрыва продолжал:
Вы, наверное, лучше соврете,только это не сказка, а быль:он сейчас в боевом разворотеулетит в Израиль…И живет он теперь в Израиле,где ка-пи-та-листический строй.
Вы его никогда не любили,а он был межпланетный герой…Принцесса налила себе еще и, держа бокал на весу, протянула:
— Я не верю, что готовится переворот…
Потому что ты их в жизни не видела, мысленно ответил Мазур, только в теории и знаешь. А на практике, увы, частенько выныривают те, на кого и подумать не могли — и все летит к черту. Особенно когда, как сказал вчера Лаврик, пышным цветом распускается «синдром Мале».
Вот именно, «синдром Мале». Не имеющий никакого отношения к медицине.
В восемьсот двенадцатом году генерал Мале, давний ненавистник Бонапарта, сбежал из психиатрической лечебницы, смастерил убедительно выглядевший указ о якобы внезапной гибели Наполеона при отступлении из России, предъявив его в воинской части, принял над ней команду, арестовал нескольких сановников и три часа был хозяином Парижа. Ну, потом те, кого он арестовать не смог или не успел, начали действовать, генерала быстро сцапали и расстреляли.
