Димка винит её в том, что она не забыла бывшего мужа, папа говорит, что она слишком много думает о других и быстро обиды забывает, а Игорь намекает на то, что Гранович её бросил и этого следовало ждать. Мол, нечего с чужими мужиками связываться. Это так смешно прозвучало из его уст: чужие мужики. А с кем ей связываться, со своими? С какими, интересно?
— С ним. С ним! — Тома даже кулаком в воздухе потрясла, угрожая, видимо, именно Игорю. — Ты что, не понимаешь, на что он тебе намекает? Дашка-то отставку получила.
Марина глаза на подругу вытаращила, а потом с опаской выглянула из кухни, проверяя, нет ли поблизости детей. Потом к Томе вернулась.
— С чего ты взяла?
— Интересное кино. Игорёша снова ко мне за стенку вернулся. Один.
Марина к стене привалилась, задумавшись.
— Это ещё ничего не значит.
— Всё это значит. — Тамара чая себе подлила. — Стервец такой. Ведь натуральный стервец, Марин. Здоровается, как ни в чём не бывало! И своего добился, с Димкой тебя развёл.
— Да? Значит, Игорь виноват? — Марина невесело усмехнулась. — А то ведь все винят меня. Я виновата, что в дом его впустила, виновата в том, что Димку не удержала.
— А я тебе сколько раз говорила, что нужно вам с Грановичем всё выяснить. А ты всё тянула чего-то. Вот тебе и результат.
— А если он не хочет? Если он не хочет выяснять?
— А какой мужик хочет? На то мы, женщины, наверное, и созданы, чтобы мозги им на место ставить. А то ведь так и будут бегать, охотники фиговы.
Марина всё-таки улыбнулась, а потом к столу вернулась. Посмотрела на тарелку с печеньем, Димка его так любит, и она его испекла специально, но сама так и не попробовала. Только смотрела, а на душе кошки скребли.
— Я сама не знаю, как так получилось, Том, — призналась Марина. — Я не хотела ничего плохого. Я… я так его люблю, и об Игоре я совсем не думаю. Если бы думала, то точно бы Игоря в своём доме не оставила. А Дима решил всё наоборот. Он не понимает, что нам всем нужно учиться существовать рядом, общаться, а если я от Игоря прятаться буду… Не могу я от него откреститься, у нас дети.
А Димка ревнует. Представляешь, просто в лице меняется, как видит Игоря.
— Тебя это удивляет?
— Не особо. Я сама ему много об Игоре рассказывала. И о том, как жили, и о том, как он ушёл. Но это не злость, это именно ревность. И папа говорит, что собственнический инстинкт, но мне как-то не верится. Не такой Димка человек.
