"Жена моего отца
Елена Безрукова
1.
Ирина.
Яркий солнечный день будто нарочно смеялся мне в лицо. Жизнь продолжается, планета так же вертится, как и раньше, лишь для меня одной время остановилось. Если бы не серьёзные успокоительные, я бы сейчас рыдала до боли в горле, до удушья, до хрипоты.
В моих руках четыре чёрные розы, на голове чёрная повязка, а смотрю я на своего мужа, который остался живым лишь на этой яркой фотографии на дубовом кресте. Он улыбается своей тёплой улыбкой, и мне на время легче. Гомон ворон, который всегда присутствует на кладбище раздражает, но не так, как обычно.
И снова виноваты успокоительные.
Могила совсем свежая. Ровно как неделю я прихожу сюда каждый день с цветами, чтобы ещё немного побыть рядом с ним.
Кирилл был лучшим из мужчин, которых я когда-либо знала. Он не был молодым, но для меня он был самым красивым. Я нашла в нём то, что так давно искала — покой, уважение, стабильность, любовь, которая приятно греет, а не обжигает до ожогов. Нашла, а теперь потеряла.
— Опять пришла? — услышала позади себя низкий мужской голос и вздрогнула.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, чей это голос. За моей спиной стоит Артур Багров — сын моего погибшего мужа.
— Я тебя, кажется, просил сюда не таскаться, — продолжил он говорить. — Тебе что непонятно в этой просьбе? Ты здесь лишняя.
Медленно обернулась и взглянула в чёрные глаза. Как так можно смотреть? Будто насквозь. Он вообще — человек?
— Я буду сюда ходить, — твёрдо сказала я. — Мне так легче.
— А что — тебе есть по кому страдать? — с сарказмом изогнул он бровь.
Прикрыла глаза на миг, чтобы успокоиться. Это не первая наша стычка с ним. Ещё при жизни моего мужа Артур меня не взлюбил, считая охотницей за состоянием его отца.
— Кирилл был мне дорог.
— Ой-ли? Папа или его деньги? — сузил он глаза. — Ты думаешь, я когда-нибудь поверю в сказки о любви молодой девушки к такому взрослому мужчине? Сколько тебе там? Забыл. Двадцать?
— Мне двадцать пять.
— Да? — продолжил мужчина.
— А выглядишь как профурсетка малолетняя. Впрочем, это неважно. Двадцать пять и пятьдесят два — по-моему, разница колоссальная, и любому очевидно, что самым любимым в моём отце для тебя был его банковский счёт.
— Артур, — тихо сказала я. — Прекрати. Хотя бы не сейчас. И не здесь.
Ругаться с ним, прямо над могилой Кирилла, у меня просто нет ни сил, ни смелости.
— Что? Правда глаза колет? Знаю я таких, как ты. Гадина. Я тебя выведу на чистую воду.
