– Небольшую вещь, принадлежность которой лично вам не вызывает сомнений. Такую вещь, которой вы редко пользуетесь и могли не заметить ее пропажу, – объяснила Настя. – В первую очередь я прошу вас обратить внимание на вещи с дарственными гравировками или на парные предметы, например, запонки. Или сувениры, состоящие из двух-трех частей. Вот в таком роде.
– Если бы вы объяснили мне по-человечески, зачем это нужно, – сердито откликнулся Черкасов, – мне было бы легче искать. А так я и не соображу с ходу, что вам надо.
Настя вздохнула. Она очень устала и хотела присесть, но боялась вызвать раздражение хозяина. Диван и мягкие кресла в комнате были обиты бежевым велюром, а ее джинсы и черная куртка так далеки от стерильности… Нельзя Черкасова злить. Эмоционально взвинченный человек никогда ничего не найдет, даже если это лежит у него под носом. Он быстро окинет взглядом свои вещи и скажет, что ничего не пропало, только бы эта настырная девица в грязных джинсах поскорее встала с велюрового шедевра.
– Понимаете, Михаил Ефимович, я подозреваю, что кто-то взял принадлежащую вам вещь и подбросил рядом с трупом.
Я не знаю, чей это труп, поэтому я должна знать по крайней мере, какая это вещь. Разумеется, это не пальто и не том энциклопедии. Я думаю, что это совсем небольшая вещица, но она красноречиво указывает именно на вас.
У Черкасова будто ноги подогнулись. Он покачнулся и сел в кресло, возле которого стоял.
– Вы хотите сказать… Но я же никого не убивал. Я не терял возле трупа своих вещей.
Я ведь объяснял… Я говорил вам… Господи, неужели вы не верите мне только потому, что я не такой, как все вы?
Голос его дрожал, и в нем было столько отчаяния, что Насте и Короткову стало неловко.
– Вы не поняли, Михаил Ефимович. Я не говорю, что вы убивали и потеряли на месте преступления свою вещь. Я говорю о том, что кто-то хочет свалить вину на вас. И для этого он украл что-то у вас и подбросил рядом с трупом.
– Я вам не верю, – тихо сказал Черкасов. – Зачем кому-то сваливать на меня вину за убийства? У меня нет врагов.
Некому желать мне зла. Вы все это придумали, вы меня специально обманываете, потому что считаете меня убийцей.
И в этот момент Настя окончательно ему поверила. Поверила, потому что он не уцепился за подсказанную ему идею о чьем-то злом умысле.
– Хорошо, пусть вы мне не верите, – спокойно ответила она. – Зато я вам верю. Верю, понимаете? Верю, что вы никого не убивали. Поэтому и прошу вас поискать то, о чем мы говорим.
