Тогда, много лет назад. Я же не устраивала тебе сцены из-за этого.
– Это что, месть? – зло усмехнулся он.
– Нет, это не месть. Просто у меня такая работа. Что поделать, я вынуждена иногда делать людям больно. Надеюсь, что ты меня поймешь.
Прости, Володя.
– Нет.
– Ну, как знаешь."
"Она тихонько положила трубку на рычаг и взяла сигарету. Опять она во всем виновата. Мало того, что Соловьев страдает, так она еще разрушила его такую размеренную, налаженную и обеспеченную жизнь.
С «Шерханом» в ближайшее время будет покончено, и это значит, что не будет больше ни переводов, ни гонораров. То есть будут, конечно, в каком-нибудь другом издательстве, но это уже будет не то.
Соловьев не сможет больше получать радость, преобразуя рукой стилиста чьи-то творения. И деньги будет получать не такие большие, ведь «Шерхан» – самое богатое из московских издательств. Правда, она постаралась вернуть ему сына…
Ну и пусть, подумала Настя со внезапным ожесточением.
На всех не угодишь. Она не золотой червонец, чтобы всем нравиться. У нее есть дело, и она его делает. Как умеет."
