И меня швыряло из стороны в сторону. А тут даже есть подушки безопасности. Наверное.
— Элин, не спорь, окей?
— Значит, боишься меня потерять? Так сильно? — уточняю с вызовом.
Платон ловит мой взгляд, чуть улыбается.
— Сама предрекла, что однажды мне разобьют сердце. И знаешь, я рад, что это сделала ты.
— Почему рад? — выходит сипло.
— Потому что я от тебя без ума.
Краска ударяет в лицо. Щеки горят, сердце колотится.
— Я тебя люблю.
— И я тебя люблю, кисонька. А теперь возьми куртку и выметайся.
Смеюсь. Толкаю его в плечо.
Платон тянется, и мы целуемся.
На трек они с Егором выезжают вдвоем. Машины продолжают прибывать еще и еще — не знаю, кто бросил вызов, но, когда он был принят, информация пошла в массы. Цепная реакция.
— Платон гоняет с Егором! — то и дело объясняет кто-то кому-то по телефону. — Совершенно серьезно!
Я кутаюсь в шарф и куртку, они теплые, и мне не холодно, просто неспокойно. Стою у трека за ограждением. Платон смотрит на дорогу, вперед, как всегда просчитывает маршрут. Егор — на меня.
На эмоциях.
Смотрит он так, что мурашки бегут, и теперь осознаю окончательно, насколько мы неправильно все сделали. Эгоистично. Егор уязвлен, раздавлен моим обманом, а поступок брата воспринимает вообще как предательство. Накануне нашей близости с Платоном я врала Егору, что терпеть не могу его братца. Я врала, пока ехала в фуре. Когда мечтала о Платоне, вовсю планируя отношения с другим. Я хотела это в себе задавить за счет неплохого парня.
Обреченно прикрываю глаза.
А потом мы просто загасились на неделю, ушли в науку.
За ней спрятались. За действительно хорошей и полезной наукой, но, наверное, с живыми людьми так нельзя. Пока мы писали отчеты, Егор остался один на один с ситуацией.
Я все сделала неправильно.
Марсель встает перед машинами, поднимает вверх руки и дает старт.
Сильвия и бэха срываются с места и несутся вперед, на первом же повороте входят в занос. Я не выдерживаю напряжения и отворачиваюсь.
Визг шин. Запах жженной резины, черные клочки которой летят в стороны.
Крики, свист, дым, запах соревнований.
Игорь Смолин молча наблюдает за ситуацией. Краем глаза я слежу за ним и вижу как будто удовлетворенную улыбку. Не понимаю, чему тут радоваться, поэтому, вдруг разозлившись, подхожу ближе.
— Вот и Элина, — произносит он почти весело. — Вечер добрый. Как там салон мустанга?
— Тесен. Вы что, улыбаетесь? Они друг друга ненавидят!
— Не из-за меня же.
Я громко вздыхаю.
— Ладно. Их давно пора было рассорить.
