Зря ты так сильно боялась.
В этот момент к нам подходит Платон — злой как дьявол. Он толкает брата в грудь. И начинается драка.
Глава 40
Платон расстарался в романтику.
Невыносимо мило с его стороны — забронировать нам этот шикарный номер с панорамными окнами на последнем этаже высотки. И я бы от счастья замолчала на много-много часов, смутившись и растерявшись, потому что такая прямолинейная лирика — как атака лобовая — совсем не в моем вкусе. К подобному я отношусь предвзято и совершенно не понимаю, как реагировать.
Все было бы неуклюже и странно.
Но.
К счастью, всегда есть какое-нибудь но.
Перед нами окно во всю стену и сумасшедший вид на утопающий в ночи, светящийся миллионами огней город, вот только мы им не любуемся. Я лишь глазом мазнула — некогда.
Ссора в самом разгаре.
— Это мог бы быть самый прекрасный день в моей жизни! — нагнетаю я атмосферу для порядка. — Если бы не кое-кто!
— Может, мне уйти? — Платон разводит руками.
— Было бы идеально! — Осекаюсь сама.
Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну.
Жду, что и правда уйдет. Разозлится. Я бы разозлилась.
Он тем временем принимает звонок и говорит вполголоса:
— Да, мам, все нормально... Я повторяю, все со мной хорошо... Нет, сегодня не смогу... Мам, пожалуйста... Нет, я не один. Завтра приеду, окей? Посмотри сериал, если не спится, ты их сотни... Ну что ты плачешь...
Закатываю глаза.
— Давай, уматывай к мамочке, пусть она тебя жалеет. А ты ее. Или как вы там привыкли.
Тишина, которая на нас обрушивается, становится смертоносной.
Я прикусываю язык, огоньки за окном расплываются, нос щиплет, а сердце тарабанит.
Платон говорит другим, сухим тоном:
— Я сейчас спущусь на этаж ниже и куплю тебе выпить. А ты посидишь здесь, успокоишься. И больше никогда не будешь разговаривать со мной в таком тоне.
Он обращается уже ко мне. Леденею.
— Ты считаешь, что мне надо успокоиться?! — резко оборачиваюсь.
— Я считаю, что тебе не помешает выпить, — отвечает он так же сухо, натянуто, и я начинаю страдать от его холодности.
— Потому что истеришь не по делу.
— Ты попал в аварию.
— Это не авария.
— Ты. Попал. В гребаную аварию на моих глазах!
— Эля! — Платон всплескивает руками. — Не будь как моя мать, окей? Таких аварий у меня штук триста в год случается. И покруче бывает. Как иначе-то тренироваться? Ну да, не рассчитал градус, не вписался в поворот. Почему у Сливы нет бамперов, как ты думаешь? Потому что я разбил их в хлам на тренировках. Оба! Отольем новые — поставлю.
