Движок агрессивно ревет, словно обрадовавшись, что о нем наконец вспомнили. В следующую секунду он выдает красные обороты и машина срывается с места.
Мое сердце падает в пятки, и на свободном месте в груди зарождается что-то новое — теплое, яростное. Быть может, крылья? У подруги гонщика должны быть крылья?
Мы выжимаем дурь из синего монстра на ровной трассе, Платон переключает передачи, я ошалело озираюсь, не способная выдавить ни звука.
Крылья распускаются за спиной. Скорость немыслимая.
Он выглядит расслабленным, что-то говорит, спрашивает, но я лишь киваю и диковато улыбаюсь.
Мы долетаем до частного аэродрома, не тормозя вписываемся в поворот. Мустанг слушается идеально. Делаем широкий круг. Платон прибавляет громкость, и музыка заполняет салон. Он бросает на меня игривый взгляд, улыбается. Жмет педаль газа и дергает ручник.
Мы входим в занос. От скорости и неожиданности зажмуриваюсь. Голова кружится. Я вцепляюсь в сиденье. Ремень плотно фиксирует, как на аттракционе.
На втором заносе становится легче.
На третьем — открываю глаза.
Движок ревет. Стрелка оборотов в красном секторе. Скорость становится еще выше.
Мы переглядываемся. От Платона волнами исходят уверенность и удовольствие, они щекочут поджилки, наполняют меня, заряжают и словно перестраивают на клеточном уровне.
Никогда не думала, что можно любить экстрим и скорость.
Никогда раньше я не была без ума от профессионального спортсмена.
И в какой-то момент осознаю, что нравится. Реально нравится.
Поэтому, когда Платон останавливается, поворачивается ко мне и смотрит вопросительно, растрепанная, счастливая, пылающая, с широченной улыбкой и бешено колотящимся сердцем, я способна только на одно слово:
— Еще.
Он кивает удовлетворенно. Возвращается к дороге и выжимает газ.
Мы делаем несколько кругов, входим в самые разные заносы. Один за другим — резкие, эффектные. Я теряюсь в пространстве, душу щемит. Вижу только, как быстро и технично двигаются его руки, любуюсь полурасслабленными плечами, неизменно сосредоточенным лицом.
Платон буквально светится уверенностью. Он — лучше любой анестезии.
Я хочу еще.
Мы доезжаем до препятствия и эффектно крутимся вокруг. Естественный страх волнами разливается под кожей, но он, подобно заносам, управляемый. Я доверяю Платону и позволяю себе кайфовать. В какой-то момент ужас и дикий восторг сливаются в нечто новое. Кричу от эмоций!
Платон счастливо усмехается, поглядывая на меня.
Столбы дыма поднимаются вокруг, мы безбожно стираем шины.
