Я смотрю на него. И все, что ощущаю, — тоже направляю на него. В горле пересыхает. Он становится для меня еще более значимым.
Платон переключает передачи, мы вырываемся из столба дыма. В новом заносе прокатываемся по кругу. Машина резко останавливается.
Он откидывается на сиденье и поворачивает голову ко мне. Вопросительно приподнимает брови.
В глазах — темный кайф. Жажда и похоть. Отзываюсь.
Каскад эмоций и химических реакций действует ошеломительно. Адреналин впрыскивается в вены снова и снова, жжет. Платон отстегивается и наклоняется ко мне.
Машину заполняет страсть.
Я вцепляюсь в него и притягиваю к себе. Он нужен мне как кислород, выживание иначе немыслимо. Его рука сразу оказывается на моей промежности, прижимается с силой, трет.
Язык — у меня во рту. Жадно его облизываю, рассыпаюсь стонами, когда Платон сжимает меня там. Прикосновения, поцелуи, шепот.
До этого момента и не жила словно. Распускаюсь цветком. Делаю громкий судорожный вдох, пока Платон нетерпеливо ласкает. Отстегивает ремень.
Буквально два удара сердца.
Откат от пережитого.
Он выходит из машины, обруливает ее и открывает мою дверь.
Я понимаю зачем: сиденья спортивные, в салоне это сделать нереально.
А он хочет это сделать. Сейчас.
Колотит от запретности и предвкушения.
Платон протягивает руку — вкладываю свою ладонь в его.
Он живо достает меня из салона. Целует. Целует так, что расправленные за спиной крылья истошно бьются. Я приподнимаюсь на цыпочки и льну к нему."
"Мы исступленно целуемся. Вокруг темно, пустынно.
Наверное... должно быть холодно.
Я слизываю капельки пота с его висков.
Объятия. Много. Он подхватывает на руки и прижимает к себе.
Капот у мустанга — теплый.
Я ощущаю его через ткань длинного платья.
Платон накидывает на мои плечи свою куртку, одновременно кутает и жарко целует в шею. Я обнимаю его ногами.
Платье с запахом, я помогаю его развязать, чтобы добраться до груди.
Платон облизывает и жадно втягивает в себя мои соски по очереди, лижет, сжимает руками.
Много-много-много раз, с восхищением, нетерпением, обожанием. Всю меня сминает, гладит, трогает. Пульс колотится.
Внутри все трескается, сгорает и рушится, когда он расстегивает ширинку. Все баррикады, что выстроены для защиты сердца, под напором рассыпаются, пока он притягивает к себе и задирает юбку, немного путаясь в длиннющем подоле. Щемяще нежно трогает резинку чулок, которые я надела для сегодняшнего дня.
— Такая красавица, — говорит серьезно, вполголоса.
