Мы смотрим друг другу в глаза.
Платон сдвигает стринги в сторону. Дышит быстро, царапает щетиной в новом поцелуе. Он обалденно пахнет. Притягивает за бедра еще ближе.
Когда входит, снова смотрит в глаза. Следит за реакцией, как будто опасается, что струшу.
А я думаю о том, какой он потрясающе красивый. И что невозможно так сильно любить и желать другого человека. Так, что грудь изнутри распирает, пальцы горят. Острая мысль больно колет в сердце, следом тело наполняет кайф от вторжения.
Платон толчками растягивает меня собой.
А я дрожу на этом горячем капоте, обнимая его, чувствуя так сильно, как никогда никого не чувствовала.
Когда он входит до упора, на меня обрушивается понимание, что значит — сливаться с человеком воедино. Мы целуемся нежно-жестко, болезненно-сладко, как единственные в мире умеем. Потом Платон утыкается в мою шею и начинает двигаться.
Ритмично, быстро, идеально.
Первый тягучий оргазм накатывает неторопливой волной и тут же взрывается вторым — мощным, уничтожающим.
Мы шумно, рвано дышим, воздух хватаем, целуемся. Оба дрожим и безостановочно ласкаем друг друга. Лижем, гладим. Страсть кипит в венах. Поцелуи становятся все более лихорадочными. Нетерпеливыми.
Я горю. Горю от него и с ним.
— Два раза, — шепчу Платону, когда отпускает. — Подряд два раза.
— Я люблю тебя, — шепчет он прерывисто. — Я так люблю тебя, Эля. Элечка.
Это его «Элечка»...
Меня бросает в бездну и разбивает о счастье. Окончательно растерявшись от наслаждения, любви и восторга, снова зажмуриваюсь.
Обнимаю его нежно-нежно.
Толчок, толчок, толчок.
Я вскрикиваю, когда это находит снова. Теперь теплом по пепелищу — приятно в каждой клеточке. Нарастает. Хочется. Еще хочется.
Платон меняет темп — вдруг замедляется. Громко всхлипнув, я вцепляюсь в его плечи. Прошу вернуться, перестроиться. Как было. Он вздыхает и качает головой. Я царапаю его, требуя большего, требуя всего его.
— Платон, Платон... — шепчу. — Я снова. Почти. Платон, я хочу.
— Я хочу в тебя, — выдыхает он.
— Я почти в тебя уже.
— Я ничего не пью.
— Я знаю.
Наши глаза встречаются.
Смотрим друг на друга. Мир вокруг закручивается.
Никогда в жизни я не совершала глупостей. Каждый шаг был продуман. Это я понимаю именно сейчас.
А еще понимаю, почему люди их совершают. И что такое страсть на самом деле.
Быстро киваю, Платон обнимает как-то иначе, теперь всю меня сгребает, сжимает. Ускоряется с отчаянной жадностью. Мы сосемся так влажно, что слюна капает.
