Как только…
– Марк Константинович поправится! – со смехом продолжила Вероника, открывая дверь.
Перепалка с электриком почему-то привела ее в хорошее настроение.
Глава 9
Колдунов пригласил ее заехать после работы «на пироги». Вероника согласилась, ей всегда было приятно повидать Катю, которой она очень симпатизировала. В обеденный перерыв она решила пробежаться по ближайшим магазинам и купить гостинцы детям. За этим занятием ее опять посетили обычные грустные мысли – на этот раз о том, что Колдунов пригласил ее из жалости.
Он знает, что Миллер не хочет больше ее видеть, что она теперь одинокая и неприкаянная, вот и решил по доброте душевной поделиться с ней семейным уютом.
«Да неужели я уже ни от чего не могу получать радость? – раздраженно думала она. – Ведь любое мое переживание отравлено сознанием, что мне не с кем его разделить! И мне никак не избавиться от навязчивой мысли, что все вокруг жалеют и презирают меня. Господи, я и так несчастна, ты отнял у меня все самое дорогое, так дай мне хотя бы способность радоваться пустякам!»
Но такой способности у Вероники не было.
На детские подарки было потрачено несколько тысяч. «Я так неприятна самой себе, что мне постоянно приходится совершать добрые дела», – вот как она объяснила себе эти непредвиденные траты!
На столе высился целый тазик пирогов, и было странно, как это у интеллигентной Кати пироги получаются такие огромные, на вид совершенно деревенские. И притом необыкновенно вкусные.
– Так можно совсем без талии остаться! – засмеялась Вероника.
– Кушай на здоровье и не думай о пустяках, – потчевал ее Ян. – Пара килограммов тебе абсолютно не повредит. В сорок лет полнота отвратительна только на мужчинах. А на дамах она естественна и приятна.
– Эй, полегче! – прикрикнула на него Катя. – Нам с Вероникой до сорока еще далеко.
«Гораздо ближе, чем тебе кажется», – зло подумала Вероника и, собрав грязные тарелки, пошла на кухню.
– Я сама помою. – Катя мягко отстранила ее от раковины. – Просто посиди со мной. Хочешь выпить?
Вероника кивнула.
Катя пошуршала на полке и достала начатую бутылку коньяка. Когда они выпили по рюмочке, бутылка отправилась обратно в шкаф.
– Ян решил бросить пить, – доверительно сообщила Катя. – И начал с того, что запретил пить мне.
«А вот мне никто ничего не может запретить! Но что в этом хорошего?..»
– Катя, а ты сейчас играешь на пианино? – вдруг спросила она.
– Почти нет. Уроки даю детям, а для себя не играю. Времени нет, да и не тянет, в общем-то.
