– Неужели у меня впереди долгая жизнь?
Громов взял ее за свободную от капельницы руку.
– И надеюсь, счастливая жизнь. Во всяком случае, я буду стараться сделать ее такой.
– Но этого не может быть! – жалобно сказала она. – Со мной никогда так не бывало, чтобы все оказывалось лучше, чем я ждала. Вы разыгрываете меня, да, Марьяша? Ты вчера оказалась свидетельницей Надиного визита, вот и придумала сказочку, чтобы меня успокоить?
– Неужели я похожа на человека с настолько извращенной фантазией? – возмутилась подруга.
– Но чем больше я думаю об этом диком нагромождении событий, тем больше убеждаюсь, что другого объяснения твоему чудесному исцелению нет. Главное, у твоей сестрицы все бы получилось, если бы ты не доверилась Яну.
– Да уж, одну бы меня она одолела…
– Поэтому, как ни банально это звучит, дамы и господа, люди должны держаться вместе, – нарочито высокопарным тоном произнес Колдунов.
– А что касается меня, то я, пожалуй, съезжу вечерком к твоей сестрице. Ну очень хочется потолковать с ней и ее муженьком. Дам ему в глаз, то-се…
– Готова оказать тебе моральную поддержку, – сказала Марьяша. – Потому что официальным путем действовать бесполезно. Никогда не докажешь, что она собиралась тебя убить.
– Охота вам с ними разговаривать? – задумчиво протянула Вероника. – Нет, мы пойдем другим путем.
Лука, дай-ка мне твой мобильник.
– Зачем?
– Сейчас узнаешь… – Она быстро набрала номер. – Надя? Это я, здравствуй. Знаешь, я решила подарить тебе квартиру. В ближайшее время я оформлю все бумаги, и ты сможешь переехать. Нет, не надо меня благодарить.
Щелкнув крышкой мобильника, она обвела взглядом изумленные лица друзей. Галина Антоновна вытирала слезы.
– Люди должны получать то, что они хотят, – весело объявила Вероника в звенящей тишине палаты.
– А уж будут ли они счастливы, получив желаемое, зависит только от них.
– Я восхищен, – тихо сказал Громов, крепко сжал Вероникину руку и вдруг засмеялся. – Правильно, ну ее на фиг, эту квартиру, в ней даже рояля нет! Переедешь ко мне, у нас с мамой пятикомнатная на Петроградской стороне, от тесноты страдать не будем. Даже когда пойдут дети."
