У нас громадный шкаф с ключами. И где наши собратья из Аквариума ни пройдут, они везде копии ключей снимают. Главное — установить точный порядок учета и хранения, чтоб вовремя нужный ключик найти. Сегодня у меня в кармане три ключа. Если надо, я к Вовке и в квартиру войти могу. Откуда ему знать, что три года назад в этой квартире его неудачливый предшественник жил, который и сделал для ГРУ копии ключей? К сожалению, ни на что более героическое у него сил не хватило, и он был с позором эвакуирован и тут же изгнан из Генерального штаба.
От мусорного ящика коты в разные стороны метнулись с воем душераздирающим. Это хорошая примета: значит, тут поблизости других людей нет. Может, телекамера скрытая? Света нет — экономят. Зачем на заднем дворе свет? Но телекамера может работать и в инфракрасных лучах. Поэтому пальто у меня расстегнуто так, чтобы зажим на галстуке был виден. На вид он совсем обычный, но покрыт особой краской, и если в темноте меня облучат инфракрасными лучами, то он будет светиться.
Повернувшись вокруг, я и направление обзора скрытой камеры могу определить. Если за мной следят, малую нужду меж мусорных ящиков справлю, да и побреду дальше. Но зажим не светится — наблюдения нет.
Достаю ключ и осторожно вставляю в замочную скважину. Дверь гаража тихо скользит в сторону. В огромном гараже сотни машин.
Ступаю осторожно. Но моя походка не должна быть крадущейся, а взгляд — вороватым. Пусть думают, что я только что приехал, оставил в парке свою машину и иду домой.
Стальную дверь, ведущую из гаража к лифту, открываю другим ключом. На лифте поднимаюсь на самый верхний этаж и жду там несколько минут, внимательно прислушиваясь. Дом спит. Не скрипят двери, не скользит в шахте лифт. Смотрю на часы. Если за мной и следят, мое посещение должно остаться непонятным. Может, я к американскому дипломату на встречу пришел, может, меня женщина ждет. Если за мной следят, то даже истинная моя цель — бросить Библию в почтовый ящик — может им показаться маскировкой, а над истинной целью им придется голову поломать: слишком долго я оставался наверху.
Впрочем, лифты так и замерли в шахтах, и по лестницам никто не ходит, полная тишина."
"Теперь осторожно спускаюсь вниз по лестнице. Ступаю не на носки и не на всю площадь подошвы. Касаюсь пола только внешними рантами ботинок, как клоун, искривив ноги колесом. Подошвы у меня мягкие. Не скрипят. Но все же лучше идти так, как учили. Так никогда не слышно шагов. Вот нижний этаж.
