Это их всякие религиозные общества в таком виде специально выпускают, чтобы удобнее в Союз провозить можно было. Библию эту я в почтовый ящик брошу."
"Почтовый ящик Вовке Фомичёву принадлежит — он капитан, помощник военного атташе, наш то есть парень, из Аквариума, недавно прибыл. Догадывается он или нет, но ему сейчас Аквариум серию гадостей подбрасывает. Этим сейчас занимаюсь я лично. Библию он завтра утром из своего почтового ящика достанет — всякие религиозные общины и организации их нам постоянно подбрасывают. Вряд ли он знать будет, что на этот раз мы в его ящик пакет опускаем.
Может, книжечка его заинтересует, может, он ее ради бизнеса сохранить попытается: в Союзе народ с ума посходил, за такие книжечки уйму денег платит, не скупится. Завтра — выходной, на работу идти не надо. Вот и полюбуемся: прибежит он утром с докладом или до понедельника подождет, а может, и вообще не доложит — сохранит книжку или тайно выбросит ее, чтобы лишних неприятностей не было. Но любой из этих вариантов, кроме первого, кроме немедленного рапорта, для него конец означает.
Конвейер то есть.
Холодно, мокро. Листья ветер по тротуару гонит. А как попадет листок в лужу, вот и все. Влип. Больше не летает. Его теперь мусорная метла подхватит. Заметет.
Никого на улицах. Лишь я — одинокий шпион великой системы. Я своего собрата сейчас проверяю. Впрочем, трудно сказать, кто кого проверяет на самом деле. Вовка Фомичёв мне друг. Мы с ним уже дважды на операции совместные выходили. Работает он мастерски и уверенно. Но черт его знает — прибыл он недавно и, может быть, со спецзаданием.
Может быть, с его помощью меня сейчас проверяют? То-то он ко мне в друзья мостится. Опыта якобы желает набраться! Может быть, это меня вновь проверяют: вдруг брошу я пакет в его ящик, а сам его по-дружески предупредить попытаюсь, чтоб бегом докладывать бежал. Тут мне и конец. Тут уж меня на конвейер поставят: неужели товарищ тебе дороже доблестной советской военной разведки?
Дом Вовки Фомичёва — большой, нарядный, в нем множество дипломатов живет всяких наций и стран.
Дом, конечно же, под контролем полиции, во всяком случае — парадные двери. Может быть, и нет, но лучше предполагать, что да, и на основе такого предположения строить свои планы. Поэтому я не через парадный вход иду: темными задними дворами, мимо аккуратных мусорных ящиков, — в подземный гараж. Ключи у нас есть от очень многих гаражей и подъездов домов, в которых обычно дипломаты живут. В любой отель Вены я тоже без труда пройду.
