Магия этого дивного утра, наполненного хрустальной прохладой, выкрашенного нежнейшей пастелью и молчаливо-притихшего, как-то странно на меня действовала. Наполняла тело легкостью, и заботы отходили на второй план. В конце концов… мы ввязались в Турнир совершенно случайно. Морвин не расслышал толком, ну а я — просто встала и пошла к нему, когда позвал. Потому что не могла не пойти. И поэтому… какая разница, признают нас идеальной парой на этих дурацких испытаниях или нет! Мое сердце уже выбрало.
— М-м-м… нравится мне этот твой взгляд, Ледышка!
— Какой еще взгляд?! — спохватилась я и напряглась.
— О, примерно такой, каким ты спину мою пожирала, когда в первый раз подглядывала из своего мира.
Я вскочила, краснея, и уставилась на него гневно:
— Глупости какие ты говоришь! Не было такого!
— Как скажешь! — подмигнул мне нахальный огненный маг с отвратительно самодовольным выражением лица.
Сидеть рядом дальше и служить мишенью для поддевок расхотелось.
— Спасибо за интересный разговор! Узнала много нового.
Теперь точно не засыпемся на испытании. Пойду я, пожалуй, на завтрак, не стану тебе мешать…
Морвин поднялся с бревна, потянулся за мечом с деланно-расслабленным видом — а потом я сама не заметила, как оказалась схвачена за руку. И вот уже иду куда-то через парк, который становится все гуще, подол моего чудесного голубого платья мокнет в высокой траве, босые ноги снова как ледышки, и я вообще не понимаю, почему куда-то подевались все слова и вместо того, чтобы забрать у него руку, я иду молча и радуюсь.
"
"— По твоей милости моя тренировка на сегодня и так загублена. Так что пойдем, хочу тебе кое-что показать!
В самой глубине парка, куда вряд ли заглядывают когда-нибудь садовники, цветет персиковое дерево. На тонких голых ветвях — буйство розовых лепестков, светлых по краям и пурпурно-ярких в серединках. Запах сводит с ума.
Говорят, что персиковые деревья слишком не приспособлены к жизни в умеренном климате. Иногда расцветают до времени, и нежный цвет год за годом опадает от неурочных заморозков, так и не дав плодов.
А иногда плодов бывает сразу столько, что тонкие ветви ломаются под тяжестью и падают на землю, калеча дерево.
На секунду колет страх — что же будет дальше с нами? С нашей странной, против любых правил, тайком расцветшей любовью? Не погибнет ли она, как этот цвет, от чужого северного ветра, от зависти и ревности окружающего мира, не упадет ли в грязь под тяжестью собственных плодов?
Не знаю.
