— Но у меня будут дополнительные условия ко вчерашнему! — поспешно добавила, как только увидела огоньки энтузиазма, мигом загоревшиеся в его взгляде. Нужно срочно себя обезопасить! Во избежание.
— Я весь внимание. И какие?
— Так и быть, постою молча и шевелиться не буду, как ты вчера… но никаких чтоб поцелуев! А то знаю я тебя, мигом забудешь про все условия.
— Договорились, — нехотя согласился Морвин. — Но предупреждаю, сама же и пожалеешь. Еще что?
— Еще… — я смутилась, но продолжила. — Во-вторых, строго запрещается трогать участки тела, закрытые одеждой!
Вот это я очень предусмотрительное правило придумала.
Получается, ему и остается только меня за ручку подержать или по щечке погладить. В крайнем случае, за ухо подергать. А это я как-нибудь переживу без остановки сердца.
Морвин закатил глаза, показывая, что он думает обо всех этих моих правилах.
— В-третьих, — разошлась я, воодушевленная. — Ничего не расстегивать, не снимать, не отрывать от одежды… и не отрезать… и… и не делай, не делай такое разочарованное лицо! Я знаю, ты давно покушаешься на длину моих замечательных платьев! Что еще…
— Небо, Маэлин! Неужели будет еще в-четвертых, в-десятых и в-стотысячных?!
— А что мне прикажешь делать?! Я же должна предусмотреть все, что тебе может подсказать твоя извращенная фантазия!
Морвин издевательски фыркнул.
— Тебе надо было идти в законники учиться! Глупости, Ледышка, можешь дальше не ломать мозги.
— Это почему еще?!
— Потому что у тебя-то не такая извращенная фантазия, как у меня! Ты все равно не предусмотришь всего.
Что-нибудь да придумаю, — он издевательски подмигнул.
Но прежде, чем я, вспыхнув, решила было окончательно, что это плохая идея — поддаваться на его провокации, он поспешно добавил:"
"— Шучу, шучу! Иди-ка лучше сюда! Снова мерзнешь.
Легко приподняв за талию, он снова поставил меня босыми заледеневшими ногами на ступни своих ног. Поделился теплом своего тела.
Туше.
— Так и быть, твоя взяла! Понадеюсь на твою совесть. Вдруг она все-таки притаилась где-то в недрах твоего организма, хотя с виду и не скажешь, — смирилась я и закрыла глаза.
И мир уплыл куда-то за горизонт. Тьма за прикрытыми веками не была абсолютной — пронизанная солнечными лучами, трепещущими тенями ветвей, она казалась тонкой пеленой, наброшенной на мои глаза, чтобы спрятаться от окружающего мира и не думать больше ни о чем, кроме обнимающих меня рук и мужчины рядом.
Вдруг понимаю, что это на самом деле была отличная идея.
