Он покрывал поцелуями ее шею, его руки, жадно ласкающие ее грудь, тискающие острые соски, дрожали, и Демьен склонившись над нею, снова поцеловал ее — так же развратно, бессовестно и страстно проникнув языком в ее рот, как проникал снизу в ее тело.
И Уна, чувствуя, как оргазм снова разгорается в ее теле, кричала, стонала и плакала, извиваясь в сжимающих ее руках…
* * *— Черт!!!
Запутавшись в одеяле, Уна с грохотом свалилась с кровати.
С трудом понимая, что происходит и где она, она сжала колени, кончая.
Трусики на ней были совершенно мокрые, ночная рубашка сбилась, неудобно сковывая движения. Ночной сон уходил, растворялись в памяти бесстыдные образы и ощущения движущихся в ее теле членов, но вот оргазм был самый настоящий.
Лежа на полу, переживая последние сладкие спазмы, содрогаясь всем телом, Уна отчетливо поняла, чьих рук это дело.
«Демьен, — продумала она. Если бы она попыталась произнести его имя вслух, то у нее не вышло бы — или голос был бы измученным и слабым.
— Это он навел этот сон… нарочно… Дерек же с него снял печать, черт, он мог колдовать, извращенец подлый!»
Словно наяву она услышала тихий мешок Демьена и его прощальные слова — «спокойных снов, Уна, спокойных снов!»
Глава 7. Серебряные крылья
Академия наполнилась шепотками. Поговаривали, пантера Аргента порвала самого настоящего некромага — при нем якобы были обнаружены и какие-то письма от таинственного Повелителя, и тот самый украденный нож.
Говорили, что Аргенту здорово повезло, что нож остался в академии — пантера притащила все артефакты, найденные при теле незадачливого некромага, к своему хозяину.
Однако Дама Игрейна бесследно исчезла. Хитрая женщина ускользнула прочь, скрылась в катакомбах, как только увидела сверкание знакомой печати из черного алмаза, которую Дерек снял с Демьена. Но это вовсе не означало, что она не могла вернуться; могла. И поэтому всем экстерн-агентам и мастер-агентам в виде исключения было разрешено носить техноброню, плащи, чтобы в любой момент они могли защитить академию и студентов от ее нападения.
И Дерека Уна встретила в его золотом плаще с небольшой платиновой заплаткой — той самой частью, которую он оторвал с плаща Виктора.
Он-то и поведал ей все последние новости, отчего-то пряча глаза и запинаясь на каждом слове, и Уна едва не топнула ногой от злости, поняв природу его застенчивости.
