— Пожалуйста, — простонала Уна, — не надо…
— Или надо?
Губы Демьена накрыли ее губы он поцеловал девушку жадно и страстно, так, как никто — даже Дерек, — ее не целовал, запустив свой язык в ее разгоряченный рот, лаская ее язык развратно и откровенно. Уна задохнулась от еще одной опьяняющей волны возбуждения, принимая его поцелуй, позволяя юноше посасывать ее язык и проникать в ее рот своими.
Он целует ее, осторожно прикасаясь губами к разгоряченной коже, оставляя влажные теплые следы, жадно сжимает губами сосок, грубо вылизывает его языком и чуть прихватывает зубами остренькую вершинку — так, что Уна вскрикивает, напугавшись боли, но Демьен не переступает эту грань.
Делая ее ощущения максимально острыми, он не причиняет ей боли, продолжая жадно ласкать ее грудь.
Его рука вновь легла на ее разгоряченное лоно, и Уна заскулила, ощутив, как один его палец вкрадчиво проник в узкую мокрую дырочку, а затем коснулся бугорка — возбужденного и упругого, — и начал поглаживать его так, что все желание, вся острая жажда сосредоточились там, в этой крохотной точке, и Уна застонала, нетерпеливо двигая бедрами и сама насаживаясь на член Дерека, чтобы погасить невыносимое жжение.
— Перестань, не надо!
Но Демьен словно не слышал ее. Он будто обезумел, жадно прижимаясь лицом к ее влажной коже, вдыхая аромат ее возбуждения и лаская языком соски до такой степени, что они начинали гореть таким же нестерпимым удовольствием, как и та точка меж ног девушки, которую он не прекращал поглаживать.
Уна не заметила, как ее голос перешел в громкие крики, а раскрытые бедра начали дрожать от каждого тонкого прикосновения. Ее пульсирующее лоно было совершенно мокрым и с каждым мигом удовольствие становилось все острее и острее, Уна извивалась, стараясь уйти, выскользнуть из-под ласкающей ее руки, но лишь сильнее насаживалась на член Дерека и чувствовала как его толчки наполняют ее тело тяжелым горячим удовольствием.
От накатившего острого оргазма Уна кричала и билась, содрогаясь, захлебываясь холодным воздухом и умоляя прекратить, потому что после удовольствие перешло в страдание, и она рычала и билась, уже не в состоянии смирно терпеть то, что творится с ее телом.
— Пожалуйста, пожалуйста, — твердила она, не понимая еще, что все уже закончилось и рука Демьена больше не ласкает ее.
— Красивая, — повторил Демьен, опускаясь на колени и прижимаясь лицом к ее подрагивающему животику.
