Это было все равно что узнавать как фокусник творит свои чудеса.
Одно из занятий проводил сам Аргент лично, подменяя постоянного преподавателя. Пантера его смирно сидела в углу, практически превратившись в обсидиановую статую, сверкающую сапфировыми глазами.
— Что такое огонь, — произнес Аргент, поджигая лучину. Она разгорелась в его руках ярким пламенем, он повернул ее так, чтобы огонь охватил как можно больше поверхности дерева. — Пламя — это окислившиеся частицы, отрывающиеся от целого… от того целого, каким еще недавно были.
Опытный техномаг силен настолько, — Аргент провел над пламенем ладонью, — что сможет вернуть эти раскаленные частицы на место и вновь заставить их быть единым целым.
На глазах изумленных студентов пламя погасло, а лучина, только что обгоревшая и укоротившаяся едва не треть, вновь восстановилась. Ее конец, только что пылавший ярким пламенем, теперь состоял из алых раскаленных частиц. Аргент постучал по столу алым раскаленным кончиком — лучинка в его руках была вполне материальна и тверда.
— Но огненный маг, — подала со своего места голос Уна, — тоже может так…
Аргент перевел на нее взгляд синих глаз, и его пантера ожила, вздрогнула, сбрасывая оцепенение. Неспешно она прошла до того места, где сидела девушка, замершая от страха, и ласково ткнулась лбом в ногу Уны, ласкаясь, как кошка. Класс засмеялся, слыша, как механическое, слишком громкое мурлыкание наполняет комнату, а печать со лба Уны звонко шлепнулась о стол.
Дерек, сидящий через проход, беспокойно задвигался, обернулся, внимательно рассматривая класс. Уна вспомнила: печать Аргента не только обозначала наказание, но еще и защищала ее от некромагов, а значит, лишившись ее, она стала уязвима для их чар. От этого стало тревожно и тоскливо, девушке вспомнился нож, сверкающий над нею мертвенно-синим лезвием. Но Аргент не проявлял признаков беспокойства, и Уна изо всех сил постаралась успокоиться и унять дрожь в коленях.
— Прошу, мисс Вайтроуз, — Аргент обвел мягким жестом пространство у доски, — покажите нам, как это делают истинные маги.
Пантера смотрела на Уну совершенно подлыми глазами, пакостливо прижав уши, словно провинилась или что-то натворила. Блеснувшим языком она слизнула со стола печать, все так же хитро глядя на Уну, и та почувствовала, как к ней возвращаются краски мира, чувства, понимание вещей, запахов, явлений проникает в ее мозг.
