Что, если я вздумаю… сделать вас своей? Я всемогущ, почти как сам Король. Я могу воспользоваться вами в любой момент — и ничего мне за это не будет.
Аргент склонился над Уной еще ниже, его губы почти коснулись ее губ, но острый звук кинжала, скрежетнувшего по его броне и лезвием прижавшегося к его незащищенному горлу, остановил его, Аргент замер, так и не прикоснувшись к Уне.
— Вы не сделаете этого, — хладнокровно ответила она. Ее оружие, собранное из ее серебряной техноброни, почти ранило Аргента, и он, глянув на ее подрагивающую руку, на ее глаза, исполненные решимости, чуть слышно рассмеялся.
— Отлично, — проговорил он, мягко положив свою ладонь поверх пальцев Уны, сжимающих кинжал. — Вы быстро усваиваете уроки. Только запомните еще один: нашли уязвимое место — разите сразу. Не тратьте времени на угрозы.
С силой он отвел ее руку, сжимающую оружие, от своего горла, прижал к мягкому бархатному сидению, и кинжал рассыпался мелкими серебряными пластинками, выскользнул из ее ослабевшей ладони.
А его губы все же накрыли губы Уны, и она ощутила самый мягкий и самый волнующий — до головокружения, — в своей жизни поцелуй.
Пробуя сопротивляться, Уна чувствовала, как броня Аргента путами обвивает ее руки и удерживает ноги, как она алмазной змеей обвивает ее талию, привязывая к месту… и все это время Аргент словно пил дыхание девушки, лаская ее ротик языком, целуя ее подрагивающие губы со все нарастающей страстью, прихватывая губами ее язык вместе с мягкой нижней губой, прикасаясь так осторожно и нежно, словно более грубым прикосновением можно было поранить атласную гладкость ее губ.
В его бережных прикосновениях не было грубой тяжести, Уна полулежала на мягком сидении и чувствовала только ласку на своих губах и горячую ладонь магистра на своей талии. Удивительно, но он вел себя так, словно действительно был увлечен девушкой, словно поцелуй, который должен был быть отвратительным, грубым, похотливым и отталкивающим, для него самого стал неожиданно приятным, и Аргент, целуя Уну, забыл, что нужно напугать ее, и просто наслаждался лаской.
Он крепче прижал к своей груди девушку, заключив ее в свои объятья, заставил ее откинуть голову ему на плечо и поцеловал во второй раз — более изощренно и тонко, позволив себе выказать удовольствие, проникая языком в ее рот и лаская так умело, так нежно и страстно, что Уна вспыхнула от легкого стыда.
