Поцелуи Дерека — пылкие, честные и откровенные, как он сам, — не шли ни в какое сравнение с интимной лаской, которую дарил ей сейчас Аргент. Это было почти такое же удовольствие и откровенное проникновение, как если б он раздел ее и лег с нею в постель, раздвинув ей ноги и проникнув в ее покорное тело там, снизу. Забывшись, сам того не желая, Аргент подарил ей наслаждение, от которого быстрее билась в висках горячая кровь, стали остренькими соски под тонкой атласной тканью и невозможно мокро и горячо между ног, в трусиках.
Уна, почувствовав это — трепет и нежность, легкую нотку страсти и даже внезапно родившегося желания в сердце магистра, — оставила попытки сопротивления и, глубоко вздохнув, несмело ответила на поцелуй Аргента, лаская его язык своим в ответ. Больше всего на свете она пожалела, что ее руки надежно схвачены ее броней, и ей не удастся провести ладонью по его черным блестящим волосам, привлечь к себе, удержать, не позволяя отстраниться, и продлить эту невообразимо прекрасную ласку как можно дольше.
Сама не понимая, что творится с ней, она целовала Аргента, забыв всякий страх.
— Достаточно, — ее внезапного смелого ответа хватило, чтобы его броня, удерживающая тело девушки, с легким шорохом рассыпалась, освобождая ее руки, и Аргент отпрянул от Уны, прервав свой волшебный поцелуй, оставив на ее горящих губах ощущение невероятного блаженства. — Словом, надеюсь, вы поняли, что доверять нельзя никому.
Его холодный тон и резкие слова никак не вязались с только что проявленной нежностью, сам Аргент выглядел отчасти сбитым с толку, и Уна, полулежа в подушках, чуть слышно хихикнула, наблюдая, как Аргент устраивается подальше от нее.
— Я же говорила, — ядовито произнесла она, — что вы не сделаете этого. Вы не смогли бы. Не стали бы. Вы же сказали, что не способны на подлость.
— Когда это я такое говорил? — сварливо поинтересовался он.
— Когда рассказали, как вызвали Короля на дуэль, — продолжила похихикивать Уна. — Вы горазды пугать наивных студентов, но злобы в вас нет, магистр. Так что я буду вам доверять… и если вы обманете — это останется на вашей совести… и вам будет нестерпимо стыдно! Кроме того, — хитро прищурилась Уна, — вы первый нарушили ваш собственный урок!"
"— Какой же, — сухо поинтересовался Аргент.
