Тогда-то он и придумал, как помочь мне. Я был его первым техномагом. Я учился повелевать неживой природой, точно так же, как ребенок учится ходить. Я учился всему заново. Я должен был стать его оружием возмездия — потому что лучше прослыть цареубийцей, чем покровителем некромагов, этих гнусных тварей, торгующих смертью. Вот тогда мне пришлось оставить свои мечты, грузы, стихи… и научиться драться.
— Так Алый Король… — пробормотала Уна. Ее синие глаза раскрылись невероятно широко, и она смотрела, не мигая, на Аргента, боясь моргнуть, словно в этот краткий миг, когда опустятся ее ресницы, может произойти что-то ужасное.
Аргент кинул, угадав ее мысль:
— Да. Алый Король убил свою семью, чтобы сесть на трон. Всех до единого: тетушек, которые принимали эликсир некромагов, кузенов и кузин, слуг, которые знали об этом, некромагов — всех, кого нашел и поймал, — домочадцев — впрочем, это были уже не люди, а ходячие трупы, притворяющиеся живыми. В подвале королевского замка он обнаружил жертв Короля, множество молодых девушек.
Некоторые были еще живы; другие уже были мертвы. Они смотрели вставными стеклянными глазами, оправляли на своих иссохших телах шелковые платья и… притворялись живыми.
— Чудовищно! — прошептала Уна.
— Не то слово, — мрачно подтвердил Аргент. — Мы крушили и жгли это нечистое логово, а трупы… они не понимали, что происходит, они сидели в пламени, сгорали, и смотрели на нас. Это было душераздирающе. Помню, как одна из них своими сгорающими руками попыталась подарить мне какую-то безделушку — протянула руку, в пылающих пальцах был зажат какой-то предмет… После этого дня Алый Король назвал меня своим другом.
— За что? — шепнула Уна.
— Я оказал ему неоценимую услугу, — сухо ответил Аргент.
— Какую?!
— Я убил его брата, — нехотя ответил Аргент. — Король был в ужасе от преступлений своего брата, но у него не поднималась рука на Короля. На того, кто был его самым близким и родным человеком. И тогда я вызвался прикончить этого безумного некромага.
Я снова вызвал его на дуэль и убил его. Тут же, в объятом пламенем подвале, среди его догорающих жертв. Корнелия… она со слезами все отрицала. Тогда она еще была красивой женщиной, несмотря на уже охватившее ее увядание. Она плакала и говорила, что понятия не имеет, чем увлечен ее муж. Судьи и Алый Король поверили ее слезам и с тех пор она живет тихо во дворце, имея лишь крышу над головой да пропитание.
— О, как жаль, — прошептала Уна.
