Когда Рафаил показал профессору рекомендации, оставленные Бориславской, он только поморщился и ничего не сказал. А на прямой вопрос Аргамакова, чем же все-таки больна его жена, ответил уклончиво:
— Не все ли равно, как это назвать? Дело не в диагнозе, а в лечении — а все депрессии, в общем, лечатся одинаково, — если врач хорошо чувствует состояние пациента. Вам повезло, Рафаил Израилевич обладает такой интуицией. — И отпустив этот комплимент Рафаилу, который даже зарделся от смущения, он продолжал: — Но в любом случае химия химией, но не стоит забывать и о психотерапии.
Рафаил Израилевич — опытный психотерапевт, если рассматривать психотерапию в традиционном для нашей медицины смысле. Но Виолетта Дмитриевна пережила серьезную психологическую травму — мы о ней знаем — и, возможно, какие-то еще нервные стрессы, о которых она сама не помнит, но они сыграли свою роль в развитии ее заболевания. Поэтому я вам рекомендую параллельно обратиться к хорошему психоаналитику. Сейчас откроешь любую газету, тот же бульварный «Московский комсомолец», и видишь объявление: «психоаналитик», «психоаналитик»; хорошо еще, если у этих так называемых психоаналитиков есть хоть десять классов образования.
Настоящий врач не будет давать объявлений в газете, у него и так обычно обширная клиентура.
Тут я взглянула на Виолетту — она мне в ответ криво усмехнулась, признавая свое поражение."
"— По поводу Виолетты Дмитриевны я поговорю со своим другом профессором Сурковым. Под его началом действует Международная независимая психоаналитическая ассоциация, в которую входят опытные специалисты, стажировавшиеся в Англии.
Он порекомендует нам кого-нибудь стоящего, и мы договоримся, чтобы этот психоаналитик, если, конечно, он понравится Виолетте Дмитриевне, приезжал к вам домой несколько раз в неделю. Тут не выдержала Виолетта:
— Почему домой? Я вполне сама могу ездить на прием. — Она, видимо, боялась, что если муж и не запрет ее в сумасшедший дом, то посадит под домашний арест.
— Или ваша жена сама будет ездить к ним. У них офис недалеко от Белорусского вокзала.
Итак, все стороны были явно удовлетворены, и когда профессор поднялся, сам Николай Ильич поспешил подать ему пальто. Распрощавшись с банкиром и Виолеттой, Семен Аронович обратился к нам с Рафаилом:
— А теперь, молодые люди, не сочтите за труд проводить старика до машины.
И мы вышли из квартиры, поддерживая старого профессора под обе руки.
