Арестовали преступников? Хорошо.
Я скорее волновалась о тех, кто пострадал.
Здесь, в центральной больнице Хакса, лечили только людей. Обычно Двуликие, будь то оборотни или вампиры, сами справлялись с небольшими ранами, а болезней вообще не знали. Поэтому в небольших штатовских клиниках специалистов по ним было не найти.
— Не волнуйся, девочка, — сказал мне Дудль, когда забирал в портал на Лоусон нашу пострадавшую команду и Итана, так и оставшегося в бессознательном состоянии. — Я лично прослежу за ситуацией. Вернем мы твоему парню зверя, нужно только немного потерпеть.
И теперь я терпела. Неизвестность. Ожидание. Предчувствия. Шепотки за спиной.
Как же, все оборотни слегли. Капитан команды лишился зверя, когда прикрывал свою девчонку. Для оборотня — верная потеря статуса и уважения среди своих. Половинчик. Инвалид.
Безопасники пустили слух, что зверь Итана только сильно пострадал, все излечится. Но никто этому не верил. Врачи, оказавшие первую помощь, пустили слухи сразу по городу, и теперь не шептались только немые.
— Иди, Мари, тебя зовут, — Родди осторожно тронул за плечо.
Он и Пуф сопровождали меня как верные рыцари, не отходя ни на шаг. Иногда можно было поплакать в их жилетки. И тогда парни мягко гладили меня по голове. Становилось немного легче. Сейчас я должна была войти в палату к отцу и принять новости, какими бы они не были.
Комната оказалась такой же холодно-недружелюбной, как и вся больница. Светло-серые стены, выдраенные до потери краски деревянные полы. Кровать с тумбочкой, стол и пара металлических стульев.
Даже занавески на окнах не добавляли уюта, а висели ровными прямоугольниками белой ткани с аккуратными больничными печатями на углах. Скупо и практично.
Седой мужчина в кровати пытался поддержать в прыгающих пальцах стакан с водой, который поднесла к его рту закутанная в накрахмаленную униформу молчаливая нянечка.
— Добрый день.
Я смотрела, пытаясь найти сходство с тем мальчишкой на фотографии из шкатулки. Тогда я его узнала, а сейчас не могла найти ничего общего.
— Говорят, ты представилась врачу моей дочерью, — проскрипел изможденный как скелет мужчина, поморщился и сделал знак нянечке. Та равнодушно забрала из слабых рук пациента стакан. Громко звякнув стеклом, поставила его на тумбочку.
— Если что, я в соседней палате, — сказала женщина и ушла, колыхая при ходьбе жесткой юбкой.
— Да, мистер Шакир, — сказала я. — Есть шанс, что это так. Меня не пускали к вам в больницу и пришлось выдать вероятность за убеждение.
