Мужчина дернул углом рта и откинулся головой на подушку.
— Что ж, даже не буду предполагать кто твоя мама. В моей жизни был период, которым можно хвастаться только в мужском сообществе, а не при такой юной мисс. Так что определить твою мать я не смогу, даже будь у меня силы копаться в памяти пару недель.
Он закашлялся на последних словах. Говорить ему было трудно.
— Я — Мари Ерок, дочь Орнеллы Ерок.
Он произнес еле слышное «Оо» и уже более внимательно посмотрел на меня.
— И как ты меня вычислила, маленькая умница? Ори поклялась, что никогда больше не произнесет моего имени.
Я подняла руку над кроватью и резко выпустила из пальцев Лезвия. Острые, тонкие и длинные в человеческой трансформации, но безусловно устрашающие, они блеснули, удивительно гармонично вписавшись в холодное больничное окружение.
Шакир завороженно коснулся ближайшего Лезвия сухим пальцем.
И вдруг широко улыбнулся.
— Дочь.
Он мелко задрожал, и я поняла, что это он смеется.
— Недаром Драго опасался, что, если просто убьет меня, ничего не получит, — еле выговорил он сквозь смех.
И добавил уже серьезнее, — уникальные дары передаются не просто ближайшему родственнику, каждый Дар ищет своего носителя. Лезвиям нужно открытое сердце и тяга к справедливости. У Драго не было шансов, что бы он о себе ни думал.
Он снова закашлялся, уже тяжелее.
За стеной загрохотали шаги, дверь резко распахнулась, явив государственного следователя, главу сыска Лоусона, главу следствия Конклава и просто хорошего человека.
Со времени нашей встречи на ритуале Дудль стал еще более подозрителен.
Во всяком случае он сначала внимательно осмотрел углы, затем поправил тяжелый, увешанный сумками и артефактами пояс, явно остановил себя, чтобы не заглянуть под кровать, и только потом приветственно заявил:
— Рад видеть, уважаемые подозрительные личности, особенно интересные инквизитору. Я не вовремя?
Я заулыбалась."
"— И мы вам рады, мистер Дудль. Вы всегда вовремя, а в прошлый раз особенно удачно ворвались, долгих вам лет здоровья.
Шакир с интересом нас слушал, явно не узнавая спасителя. А Дудль довольно закрутил в руках посох.
— Да, если бы не мое решение освободить задержанных и не пара весомых аргументов для Рольфа, — следователь сделал выпад артефактом и мечтательно прищурился, — преступник бы ушел от наказания. Кстати. Мистеру Шакиру, по словам врачей, намного лучше, и закрытое заседание Конклава хотело бы выслушать его показания.
