Я потом с тобой серьезно поговорю, кошка, а пока — иди сюда!
Ни за что я не позволю издеваться над собственным отцом. Я зарычала на кошку, потащила ее наружу, и она, неуверенно огрызаясь, все-таки выбралась под кожу, заливая предчувствием теплой волны.
Готова к трансформации. Мышцы рук и ног напряглись. Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, готовясь к возможно последнему прыжку в моей жизни.
В это время Драгомил, обеими руками держа жезл, поднял его над головой и указав на моего отца, закричал:
— Примарх одекс!
И… ничего не произошло.
Судья замер, напрягся.
— Примарх одекс! — еще громче возвестил, потрясая артефактом. Ничего.
У Шакира уже не было примарха. И судья об этом явно не догадывался, пытаясь вытащить зверя из своего брата, моего отца. Значит, в пытках и издевательствах, отец молчал, не выдавая информации, догадываясь, что его зверь ушел к кому-то из близких.
Вдруг Родди, тихо сидевший все это время, неожиданно запел гимн Школы «Лоусон! Вперед, вперед!» и задергал прутья клетки.
«Отвлекает», поняла я. Но времени на связные мысли уже не было. Поднимаясь одним рвущим связки, безумным движением, я начала трансформироваться.
— Это она! Я ее вспомнил! Она! — испуганно завизжал крыс, тыча в меня пальцем.
И время замедлило ход. Как сквозь патоку разворачивался ко мне с жезлом наперевес судья. Двумя руками закрывал уши и приседал в страхе крыс. Тряс за прутья и открывал рот, надрывно крича, Родди. А я отталкивалась ногами, уже в воздухе наращивала черные лапы, но медленно, пантера слушалась очень медленно.
Сбоку мелькнуло какое-то движение. Но оглядываться и рассмотреть, что происходит, я уже не могла. Как не могла ничего поделать, летя навстречу практически направленному на меня жезлу.
— Примарх одекс! — орал сообразивший о сбое судья, а я все продолжала свой затяжной прыжок, уже навстречу страшному оружию, готовому вырывать моего зверя.
Закрывая глаза, принимая судьбу. Звуки исчезли.
Как вдруг что-то тяжелое ударило меня в бок, убирая с линии атаки.
Больно. Жестко. Падая кувырком и шипя от удивления, я увидела в круговерти картинок, как в комнату вбегает Дудль, что-то неслышное кричит, кричит и размахивает посохом. Затем мелькает в броске огромный косматый волк.
Ошалело тряся головой, в оглушительно страшной тишине, валяясь в полутрансформации, я оглянулась посмотреть, что сбило и спасло мою кошку.
На грязном дощатом полу сломанно лежал золотой тигр.
