Судья недовольно посмотрел на помощника, посмевшего нарушить его концентрацию, сосредоточился и выпалил итоговые слова, почти крича и наставив жезл на Фороса.
— Примарх одекс!
Комнату залило мертвенно-бледное освещение.
Спелёнатое цепями тело Змея затряслось как в конвульсиях. Даже находясь без сознания он хрипел, выл, рыдал. Как будто его резали наживую. Жалкие болезненные звуки древнего оборотня, теряющего себя.
Пантера внутри меня, до этого храбрая даже в тяжелейших и опаснейших ситуациях, вдруг испуганно мявкнула, заскребла лапами и начала закапываться поглубже.
Я, готовившаяся совершить оборот и прыгнуть, вдруг перестала чувствовать кошку. Ощущения были странные. Зверь и был, и его не было. Моя вторая ипостась забилась как кролик в нору и тряслась, ни выцепить, ни выманить.
Напрягая руки, я поняла, что не появляется и намека на Лезвие. Юный примарх внутри вел себя как трусливое дитя, испугавшись присутствия древнего артефакта против оборотней.
— Получилось! — громко и счастливо произнес Драгомил, — видишь, брат? У меня все получилось.
Там, где природа принесла тебе на подносе и с поклонами, я пришел и забрал сам. Природа, она же глупая самка. Сначала бежит и отдает любовь смазливым счастливчикам, зато потом полностью и самозабвенно ложится под настоящего самца.
Судья поднес к свету и залюбовался сверкающим, будто пережевывающим полученную силу, жезлом.
— Десятилетия поиска и подготовки… Сколько лет жизни в поисках справедливости. Вот почему я лучший судья, потому что знаю, что такое настоящая справедливость.
Я, старший сын, должен был стать примархом, а не беспутный маленький гуляка и бездельник. Это не моя судьба — обычный маг. И вот теперь в моих руках все! Никто не чувствует примархов, а я буду ходить рядом, близко-близко, за спинами беззаботных любимцев судьбы, которым силы досталась просто так. Слышишь, брат! Я заберу ипостась у всех примархов, я переиначу всю расстановку сил. Маг-примарх. И никто не узнает. Только я и ты. Ты будешь знать все.
Голос судьи, сначала спокойный и сильный становился все более хриплым, прерывистым, горячечным.
А надо мной в это время навис крыс, протянул руку, чтобы отбросить пряди слипшихся волос, закрывающие лицо.
— Ронни, оставь девку в покое! Времени почти нет. Тащи следующего примарха.
Крыс, ворча, убрал от меня руку и, продолжая с подозрением оглядываться, пошел ко второй клетке. Я закрыла глаза и упрашивала, умоляла, приказывала появиться кошке.
