Я обняла его за шею и подтянулась, чтобы поцеловать, призвать его к ласкам. Но он только слегка отстранился.
– Любовь моя, ты уверена? – наконец, хрипло произнес он.
– Что? Почему? Конечно, уверена! – запротестовала и повторила попытку прикоснуться к его губам.
Он только тряхнул головой:
– Ты… Сегодня был трудный день у тебя…
– Нет… – застонала я, – пожалуйста, единственное, что я хочу сейчас – быть с тобой! Прошу тебя!
Он еще раз всмотрелся в мои глаза. А потом улыбнулся, своей той самой сексуальной улыбкой, которая появлялась только в моменты нашей близости.
Эта улыбка обещала все! И даже больше… И он не заставил меня ждать. Ловко освободив меня от платья, с которым сегодня так и не справился Туркин, руки моего богатыря тут же заставили улетучиться и тоненькое нижнее белье. После чего он встал и тоже избавился от, мешавшей быть ко мне ближе, одежды. В который, в бесконечный раз, его тело поражает, соблазняет меня… Широкие плечи, внушительная мускулатура, узкие бедра и очень крепкий пресс, но глаза мои уже остановились на показателе степени его возбужденности.
О, мое тело отреагировало мгновенно – соски набухли, а внизу живота так сладко, приторно-приторно сладко, заныло. Боль от подступавших месячных моментально ушла, уступив дорогу фантастическому, умноженному в десять раз, желанию. Изнывая от похотливого вожделения, я немного подтянула колени к себе – это усилило мощь ощущений. Карие глаза Добрыни потемнели еще больше. Он мягко раздвинул мои ноги и опустился между них.
Его губы накрыли мою грудь, умело лаская ее языком и изредка слегка покусывая ее так, что возбуждение охватило всю меня, побежало по венам к самому сердцу, унося далеко-далеко… Туда, где не было ничего, ни страданий, ни боли и зла, было только непоколебимое, разрывающее тебя на клочки, счастье.
О, боже мой! Это так вкусно… Я хочу…
– Возьми меня…
Я умоляла его, а он все равно не спешил, раз за разом, почти доводя меня до оргазма, и тут же немного сбавляя темп.
Он дразнил меня, заставлял забыть обо всем, заставлял думать только об одной цели, неистово, жаждуще, теряя волю и разум, заставлял отдаться себе полностью. И только когда я уже была готова растерзать его, Добрыня одним движением подтянул меня к себе и вошел в меня, разорвав вселенную моего разума к чертям собачьим! Вся хандра улетучилась, вместе с бедами и проблемами! Не было больше ничего на свете, кроме наших обнаженных тел, слившихся воедино.
