Кто-то из солдатов нам мимоходом сообщил, что прибыли они по распоряжению того самого загадочного Ильи Ивановича Муравьева. Я могла только догадываться, что это и есть тот самый друг детства.
– Анфисочка, детка, что же будет? – жалобно спросила меня Аделаида Прохоровна.
– Найдут, должны найти, – уверенно ответила я.
Но в душе при этом зародилось четкое сомнение. Мы даже не знаем, кто это сделал! Кто?! Кто на такую подлость смог пойти?!!
Еще несколько часов я измеряла комнату шагами, поскольку помещение было огромным, несколько раз сбивалась, так, как Аделаида не выдержала шатающуюся меня под своим носом и повторила движения.
Только я ходила в одну сторону – она по зеркальному отражению, посему мы постоянно сталкивались. Когда же напряжение дошло до своего пика, когда несколько часов ни Добрыня, ни Алеша на телефонные звонки и сообщения не отвечали, к дому подъехал еще один автомобиль. Черная же легковая иномарка. Из нее вышел человек и направился к дому. Роста он был невысокого, но очень крепкого телосложения.
Русые, кучерявые волосы, немного отдававшие рыжиной, смягчали его грозный вид. Одет он был во все черное. Как черный ворон, несущий злую весть…
– Илюшенька, – с надеждой в голосе произнесла моя пожилая сокамерница.
Приблизившись, мужчина решительно дернул за ручку двери и вошел в дом.
– Добрый день, – произнес он с порога. – Аделаида Прохоровна, – легкий поклон уважения старушке, – Анфиса Аркадьевна. Позвольте представиться, Илья Иванович Муравьев.
– Илюшенька! Где ребята? Добрынюшка с Алешенькой?! – накинулась на него Аделаида, отметя все великосветские манеры. – Оленьку нашли??!
Муравьев отрицательно покачал головой.
– Нет. И… Мужайтесь, Аделаида Прохоровна, Анфиса, – было видно, что он готовится сообщить что-то очень страшное, – не знаю, как сказать…
– Не томи, ирод! – накинулась старушка, я же уже была готова уплыть с белоснежные дали царства обмороков.
Илья Иванович провел немаленьким кулаком по лбу, будто вытирая воображаемые капельки пота и, горько выдохнув, произнес в пустоту:
– Добрыня пропал.
Подозреваю, это в нас, в русских женщинах, генетически заложено, быть женой декабриста. В ключевые моменты своей судьбы, мы вдруг раздумываем падать в обморок, вытирать кружевным платочком глазки и жеманно строить из себя вдову при живом муже. Моя натура отреагировала именно так. С криком «Я убью этого гада», меня сорвало с места и понесло, собственно, убивать «гада Туркина».
