– Мне кажется, Добрыня, ты слишком несерьезно относишься к вопросу, – деловито вклинился Алексей и тут же, увидев недобрый взгляд друга, осекся, – ты же понимаешь, это уже будет классифицироваться, как похищение ребенка. Это срок. И какие бы благие намерения у тебя не были – суд это не оценит."
"У меня создалось такое впечатление, что Добрыня догадывался о том, что Алеша уже не раз пытался пробовать свои чары на мне. Вообще, этих мужчин я впервые вижу настолько серьезными. Вчера мне потребовалось выскочить из машины, как есть, и встать на защиту, как бы это противно не было, Туркина.
Надо же было остановить кровопролитие, а оно реально началось. Даже всегда спокойный Алексей вел себя неадекватно.
Вот, верите или нет, может быть, карма привязана к этим именам, но парни вчера действительно стали настоящими спасителями для нас с Олечкой, слабых и беззащитных женщин и детей.
– Илья Иванович, безусловно, поможет, – продолжал Алексей с видом адвоката, – его должность в ФСБ позволяет и не такое.
Тем более, что есть все основания, опрос свидетелей, соседей, учителей в школе, на крайний случай. Результаты вчерашнего осмотра у врача и снятие побоев. Но удочерить вот так сразу вряд ли удастся.
Я почувствовала, как маленькое тельце Олечки еще сильнее прижалось ко мне под одеялом:
– Тогда вы меня отдадите обратно? – спросил ребенок, глядя на меня огромными глазами, на которые уже накатились слезы отчаяния.
Я не знала что сказать. Правду? Она не выносима даже для меня. И опять Добрыня буквально за уши вытащил меня из болота проблем.
Он приблизился к нам с Олечкой, присел на корточки и взял ее маленькую ручку в свою ладонь:
– Не бойся. Теперь ты в полной безопасности. Я тебя в обиду не дам.
Девочка, как и положено искреннему ребенку, отреагировала моментально. Просто протянула ручки и обняла могучую шею уже нашего с ней богатыря. И залила реками слез его майку.
Мое сердце в ту минуту, как будто кто-то заботливо обернул шерстяной шалью, связанной специально для меня.
Почему, всегда, когда я попадаю в этот гостеприимный дом, чувствую, как будто это он мой собственный? Настоящий дом? Тот дом, где ты можешь всегда спрятаться от холода и бед, дом, где тебя всегда ждут, чтобы ты не натворил и что бы ни случилось?
– Ой, не плачь, деточка, – в комнате появилась чародейка Аделаида, – ты устала, день-то вон, какой длинный был! Пойдем со мной, я там тебе постельку постелила, поспишь и все наладится. Утро вечера мудренее.
