Ровно через неделю, во время рукопашной, Малышев получил в упор очередь из автомата. Одна пуля разорвала рукав гимнастерки, вторая распорола ремень, а третья сшибла с головы пилотку, не оставив на теле старшего сержанта даже царапины.
Когда остатки роты, к которой прибился Малышев, накрыло минометным огнем и из четверых бойцов, спрятавшихся в воронке, выжил только один – старший сержант Малышев, вера в чудо и даже в собственную неуязвимость стала для сержанта привычкой, что ли…
Нет, он не вставал под пулеметным обстрелом в полный рост, он падал на землю, заслышав свист приближающегося снаряда, но при этом знал, что останется живым.
Не верил, не надеялся, а точно знал.
Когда бомбардировщик высыпал утром на просыпающийся лагерь десяток бомб, Малышев как раз менял дозорных у дороги. А когда немцы пошли в атаку, старший сержант выносил по приказу капитана Фролова раненого комдива в безопасное место.
Когда к вечеру немцы ушли, а он, старший сержант Малышев, остался жив, не было ни радости, ни облегчения.
Он остался жив. А как иначе?
Живым остался комдив, так и не пришедший за целый день в сознание, живыми остались четыре бойца из комендантского взвода, несших носилки с полковником, и еще шесть красноармейцев, натолкнувшихся на группу Малышева уже почти перед самым закатом.
Они вернулись на место разгромленного лагеря, чтобы собрать боеприпасы и продовольствие. Еще повезло найти чистые бинты для полковника и для одного легкораненого. А потом Малышева кто-то окликнул:
– Здравствуй, сержант!
Малышев, не вставая, оглянулся через плечо.
Вздохнул и встал. Отдал честь.
– Таки снова свиделись, – сказал старший лейтенант. – Я же тебе говорил, Сева, что кто-нибудь обязательно уцелеет.
Младший политрук, с которым Малышев разговаривал сегодня утром, не ответил. Он махнул рукой Малышеву и сел возле дерева.
– А мы даже толком отойти не успели. – Старший лейтенант подошел к Малышеву и хлопнул его по плечу. – Ты молодец! Оставаться в живых – полезная привычка. Сколько с тобой бойцов?
– Десять, – ответил Малышев.
– И комдив.
– Где? – спросил Орлов, подошел к лежащему под деревом полковнику и быстро осмотрел перевязку. – Кто бинтовал?
– Кто-то утром, – ответил сержант. – Я когда прибежал, комдив уже был перевязан…
– Руки повырывать… – буркнул Орлов. – Бинты есть?
– Нашли. – Один из бойцов подал старшему лейтенанту только что подобранные бинты. – Помочь?
– А и помоги… Только осторожно. И воды кто-нибудь найдите, руки сполоснуть.
