Еще несколько раз они натыкались на убитых красноармейцев, старший лейтенант забирал с тел патроны, обыскивал вещмешки, перекладывая к себе запасные обоймы, три пригоршни патронов россыпью, половину буханки хлеба и две банки консервов.
Севка стоял в стороне, даже не снимая винтовку с плеча, ждал, пока Орлов закончит, и снова шагал за ним следом, механически переставляя ноги.
Теперь сидел и снова ждал, когда старший лейтенант решит, что делать дальше.
Закончив перевязку полковника, тот приказал всем построиться, Севка тоже стал в строй, на правом фланге короткой шеренги.
– Значит, так, – сказал Орлов. – Здесь оставаться нельзя. Пока дорогу не перекрыли – нужно уходить. Двигаться будем всю ночь, без остановки. Нам нужно преодолеть тридцать километров до того, как взойдет солнце. Нести полковника будем по очереди. Я – в голове отряда, старший сержант – в арьергарде. Сигнал о появлении противника – хлопок в ладоши…
Орлов хлопнул в ладоши, звук получился сухой и отчетливый.
– Вот такой. Если кто-то отстанет – ждать не будем.
Если кто-то решит потеряться… – Орлов сделал два шага перед строем, остановился и прошел назад, глядя в глаза бойцов. – Лучше уйдите сейчас. Я не буду останавливать. Есть желающие?
Никто не ответил, только полковник еле слышно застонал.
– Хорошо. Да, чуть не забыл. Меня зовут Данила Ефимович Орлов. Можно просто – товарищ старший лейтенант. Товарища младшего политрука зовут Зелёных Тимофей Артемьевич…
Севка кашлянул и зачем-то пробормотал:
– Да…
– Значит, – Орлов посмотрел на Малышева, – раздели бойцов на смены и выступаем.
Дорога была песчаной, и даже когда совсем стемнело, идти было просто. Белый песок под ногами словно слегка светился. Севка шел за носилками, стараясь попасть в ритм с бойцами.
Каждые полчаса все останавливались, очередная четверка красноармейцев принимала носилки от предыдущей смены, и движение продолжалось. Время от времени полковник стонал.
Старший сержант шел рядом с Севкой, иногда отставая, а иногда уходя вперед, к Орлову.
Один раз они сделали привал минут на сорок, прямо возле дороги.
Севка присел в стороне, потом лег на теплый песок, посмотрел вверх. Звезд не было. Небо, казалось, начиналось в метре от лица. Севка не удержался, протянул руку, словно и в самом деле рассчитывал прикоснуться к небесам.
«Это тучи», – подумал Севка. И это значит, что утром, если тучи не исчезнут, самолетов не будет. И можно будет спокойно идти дальше. Орлов сказал – тридцать километров. Значит – тридцать километров.
