Но товарищ военинженер первого ранга не возражал, а ему, как начальнику склада, виднее. И капитан имел особые полномочия.
– Куда складывать? – спросил лейтенант.
– Во-он туда! – капитан указал пальцем под деревья. – Только ты, лейтенант, уж будь добр, своих бойцов вначале построй, чтобы товарищ военинженер всех проинструктировал… И водителям, я думаю, будет нелишним напомнить… Груз специфический…
– Да, – кивнул Егоров.
– Есть, – ответил лейтенант и, повернувшись к бойцам, топтавшимся возле машин, четко и по-уставному приказал построиться в одну шеренгу.
И, подняв левую руку, указал, в какую сторону от него должен построиться личный состав.
Егоров молча поманил пальцем водителей, которые с неохотой пристроились к левому флангу короткого строя.
– Равняйсь! – Лейтенант хотел доложить начальнику о том, что бойцы построены, но Егоров махнул рукой.
– Вольно, – сказал Егоров, и лейтенант продублировал его приказ:
– Вольно.
– Товарищи, – сказал Егоров, – нужно разгрузить ящики с машин и уложить их вот туда… Напоминать, что ящики нельзя ни стукнуть, ни тем более уронить, не нужно, надеюсь? У нас есть полчаса, не больше.
После этого…
Капитан даже не стер с лица улыбку, когда резко ударил прикладом автомата военинженера слева под ребра. Егоров задохнулся от боли, его согнуло и стало валить на землю.
То, что происходит нечто неправильное, все, стоявшие в строю, поняли сразу. Капитан не должен был так себя вести. Ни один капитан не мог бить начальника склада, военинженера первого ранга, почти подполковника, если на обычные воинские звания.
Понять это успели все.
Сделать ничего не успели. Или почти ничего.
Автомат, висевший на шее у капитана, выплюнул длинную очередь. Пули торопливо пробежали по линии строя, дырявя гимнастерки и выплескивая фонтанчики крови. От дула до целей было всего четыре шага, поэтому пули прошивали тела насквозь и стучали по стволам деревьев на краю полянки.
Капитан стрелял справа налево, очередь повела ствол автомата вверх, водителям пули попали в животы, пробили грудь бойцам и прошили лейтенанту плечо.
Одна пуля попала в голову, по касательной, опрокинула лейтенанта на пожухлую прошлогоднюю листву.
– Вот так, – сказал Сличенко, опуская автомат. – Извините, ребята…
– Что… что вы делаете?.. – хриплым от боли голосом спросил Егоров. – Я…
– Я вас не очень сильно? – Сличенко тронул военинженера за плечо, но тот оттолкнул его руку.
