Он хотел жаловаться на нас, но так как я подкупила полицию, а в это время, имея золото, можно было делать все, что хочешь, – нашему джентльмену посоветовали лучше помалкивать. Все его вещички достались мне – ну, кое-что, конечно, пришлось уступить, чтобы все было тихо. Так получалось в моей жизни: воровство всегда приносило мне только удачу и оборачивалось ростом моего благосостояния.
Однажды нас посетил старый вельможа, уставший от почестей в королевском дворце, которому захотелось сыграть новую роль в обществе шлюх.
Для своего дебюта он выбрал меня. Я должна была давать ему уроки, а за каждую допущенную ошибку он сам придумал расплату: то вставал передо мной на колени, то просил пороть его кожаной плеткой. Я обязана была следить, когда он воспламенится. Тогда я должна была брать в руки его пушку, гладить и встряхивать его, слегка журя и называя его «мой маленький шалунишка», «проказник», другими детскими ласкательными словами, которые заставляли его со сладострастием разряжаться.
Пять раз в неделю повторялась в моем доме эта церемония, но всегда с новой девушкой, которая должна была знать условия игры, – за это я получала двадцать пять луидоров в месяц. В Париже я знала множество женщин, так что мне было не трудно выполнять то, что он просил. Десять лет приходил ко мне этот очаровательный ученик, который за это время усвоил многие уроки ада.
Годы шли, и я старела. Мое лицо оставалось молодым, но я стала замечать, что мужчины хотят иметь дело со мной чаще всего из каприза.
Я все еще сама принимала гостей. «Ну и пусть постарела! – говорила я себе. – Есть клиенты, которые приходят только ко мне и не хотят иметь дело с другими.» Среди них был аббат, возрастом около шестидесяти лет (я всегда принимала стариков, и любая женщина, желающая разбогатеть в нашем ремесле, только последует моему совету). Святой отец приходит и, как только мы оказываемся вдвоем, просит меня показать ему ягодицы. «Вот самый красивый зад на свете, – говорит он мне.
– Но к несчастью, он не даст мне то, что я съем. Держите, – сказал он, кладя мои руки на свой зад. – Вот кто мне поможет. А теперь, прошу вас, заставьте меня сделать по-большому.» Я приношу мраморный ночной горшок и ставлю себе на колени. Аббат садится на него, я растираю его задний проход, приоткрываю его и всячески побуждаю к действию. Наконец, огромный кусок кала заполняет горшок, я его передаю развратнику, он кидается к нему – и пожирает содержимое.
