– Ты больше не милая неопытная Ноа, которую нужно с осторожностью всему учить…
Я заглянула в его глаза и поняла, что ярость, которую он сдерживал, готова вырваться наружу. Мне не понравилось то, что я увидела, поэтому я решила действовать. Привстала и поцеловала его в ответ. Затем потянула его за плечи, чтобы прижать к своему телу, чтобы снова почувствовать его на мне. Ногами я обхватила его талию и заметила, как он засуетился. Мне вдруг захотелось двигаться быстрее, чтобы не оставлять место ни для сомнений, ни для упреков.
"
"Моя рука скользнула по его джинсам, и я поняла, что Николас проиграл эту битву. Я уже забыла, каково это – держать его в руках и осознавать, как он теряет контроль, как его дыхание сбивается от моих ласк. Я хотела снова почувствовать эту связь, хотела, чтобы мы двигались вместе, доставляли друг другу удовольствие, соединившись в одно целое, оставив все лишнее позади.
Мы перевернулись, и я оказалась на нем. Я чувствовала себя немного неуверенно в этом положении, но старалась сделать так, чтобы он ничего не заметил.
Дрожащими руками потянула его джинсы вниз, но у меня не получалось, поэтому он помог мне. Через несколько секунд он был полностью обнажен, а на мне был только бюстгальтер. Он снова повернулся и прижал меня к своему телу.
– Я же сказал, что мы не будем трахаться, – уточнил он, держа меня руками за голову.
– Черт возьми, Николас… – разочарованно возразила я. Мне нужно было его прикосновение, контакт с ним был нужен мне больше всего на свете.
Без предупреждения один из его пальцев вошел в меня.
Я невольно вздрогнула. К моему и к его удивлению, мне стало больно.
– Ты не…
Я покраснела от смущения… Что ему сказать? Что с тех пор, как мы расстались, я не позволяла ни одному парню даже смотреть на меня. Что мой сексуальный аппетит испарился, как вода в пустыне? Что с тех пор, как мы в последний раз делали это у него дома, когда я рисовала на его коже, я больше ни с кем этого не делала?
Даже думая об этом, я чувствовала себя жалкой.
Но мое тело выдало меня.
Что-то изменилось в его выражении лица. Не знаю, было ли это облегчением, но он больше не стал просить, а опустился на колени у кровати, притянул меня к себе, и его язык начал очерчивать круги над самой чувствительной частью моего тела. Я громко застонала, и это побудило его продолжать.
Казалось, ему это необходимо так же, как и мне. Его палец снова вошел в меня, на этот раз более осторожно, и вместо боли я почувствовала облегчение.
