Она будто звала меня. Превращала меня в гребаного наркомана, в какого-то слабака.
Было так тяжело расставаться с ней, так больно понимать, что больше не прикоснусь к ней, что больше не буду целовать ее и заботиться о ней. Что она не будет больше женщиной всей моей жизни… После боли пришла ненависть. Такая сильная, что даже мне стало страшно. Я открылся ей, отдал свою душу и сердце, а она сделала именно то, чего я боялся больше всего: обманула меня. Я много думал обо всем, что могло пойти не так, но никогда мне не приходило в голову, что Ноа сможет позволить другому парню прикасаться к ней.
Я даже подумать не мог об этом чертовом психологе. От одного воспоминания о нем меня захватывал водоворот ярости и неконтролируемого безумия.
Этот парень трогал мою девушку, раздевал ее… Эти образы, эта безжалостная реальность полностью сломали меня. Никогда в жизни я не чувствовал себя так плохо, так не погружался в страдания… Вокруг меня образовалась такая стена, что я стал другим человеком.
Во мне больше не хватало места ни для чего, кроме злобы. Остатки любви я направил на младшую сестренку. И больше ни на кого.
Я делал все, чтобы больше не пришлось видеться с Ноа, но эта ситуация для меня стала последней каплей. Я был так зол на нее… так зол… потому что, увидев ее, снова почувствовал что-то. Снова почувствовал, как сердце учащенно забилось, а дыхание стало прерывистым.
Я ненавидел это чувство, ненавидел любое чувство. Я привык не чувствовать. А теперь Ноа вернулась и снова мучала меня, заставляя хотеть затащить ее в мой персональный ад.
И вот она рядом, такая же чертовски неотразимая, чертовски соблазнительная, как всегда… Но теперь она сжималась в моем присутствии и смотрела на меня без того блеска или превосходства, которые раньше всегда сопровождали каждое ее слово. Ноа тоже изменилась.
Она не была прежней, и мне ужасно не нравилось жалеть, не нравилось видеть, что случилось с нами, и не нравилось винить ее.
Когда я остановил машину, она тут же вышла. Расстегнула ремень Джереми, вытащила его и, не дожидаясь меня, направилась к винограднику. На ней были шорты и простая желтая блузка, и она уже успела сломать все барьеры, что я выстроил.
В машине остался ее запах. Аромат, который исходил только от нее.
