– Я подумала, что ты захочешь называть его Николасом, – сказала я, прижимаясь к его груди.
Смеясь, он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.
– В твоей жизни будет только один Ник, Ноа, и это буду я.
Я посмеялась над его собственническим мышлением. Но в этом весь Ник, и это правда: в моей жизни будет только один Николас Лейстер.
Я отстранилась от него и посмотрела на свой живот.
– Эндрю… – тихо произнесла я, и тут же почувствовала сильный толчок внутри.
Я раскрыла глаза от удивления. Он как будто давал мне свое одобрение.
Следующий удар последовал секундой позже.
– Дай мне руку! – взволнованно попросила я. Малыш, казалось, уловил мои намерения и снова сильно ударил.
Ник протянул руку и положил на то место, где я почувствовала удар.
– Ты чувствуешь это? – спросила я, радуясь, что он, наконец, смог почувствовать то, что я чувствовала последние несколько недель.
Ник ошеломленно кивнул.
– Ух ты… – воскликнул он, когда следующий удар оказался еще сильнее предыдущего. Это было невероятное чувство, лучшее из всех.
С моим ребенком все было в порядке, и он общался с нами.
Ник поднял глаза и посмотрел на меня.
– Спасибо, Ноа… спасибо за это.
Я потеряла дар речи, позволив ему обнять меня, и меня охватило невероятное чувство: счастье.
52
Ник
Я в дерьме. Во мне было так много гнева из-за того, что произошло, что было трудно скрыть это от Ноа. Я не хотел, чтобы она волновалась, чтобы даже думала о том, что произошло, но мой разум прокручивал это двадцать четыре часа в сутки.
Меня пытались убить.
Я был одержим мыслью, что что-то подобное может произойти снова, но на этот раз не со мной, а с моей красивой женщиной, которая жила так, будто ничего не произошло. Ноа вернулась к своему обычному распорядку: ходила на занятия, на работу, а потом ко мне. Мы не жили вместе, и невозможность постоянно видеть ее сводила меня с ума.
Стив отвечал за то, чтобы забирать ее и ждать окончания занятий, чтобы с ней ничего не случилось, но, если бы это зависело от меня, я бы запер ее в комнате со мной.
Я едва мог встать с постели, выздоровление шло очень медленно, и я выходил из квартиры только в больницу. Сиделка, которую наняла Ноа, отвечала за то, чтобы помогать мне по дому, но мне жутко не нравилось чувствовать себя инвалидом. Мне хотелось быть с Ноа, следить за тем, чтобы с ней все было в порядке.
Когда она приходила ко мне, это была сущая пытка. Она приходила и рассказывала, как прошел ее день.
