Я бы отдала все, чтобы остаться в этом моменте, но знала, что, когда его глаза снова откроются, обида и сожаление будут смотреть из них на меня, и я не была уверена, что готова к этому.
Он нуждался во мне, его мать была больна, он использовал меня, чтобы зализать свои раны… «Ты должна», – сказал он, глядя на меня не стесняясь, и это правда, я была должна ему! И вот, несколько часов спустя, я поняла, что то, что произошло, было неправильным, так нельзя, мы так не договаривались. Этот эпизод должен добавиться к длинному списку болезненных воспоминаний, хотя именно его я предпочитала держать при себе, так сказать, сохранить этот «прощальный секс», чем ждать, пока он снова меня отвергнет.
Осторожно, чтобы не разбудить его, я схватила Николаса за руку и убрала ее с себя. Лучше всего было бы уйти подальше от него, от его сестры, от любых болезненных воспоминаний. Я придумывала оправдание для мамы, а может быть, мне и не нужно было ничего придумывать. Я не могла так продолжать, нужно было преодолеть это, нужно жить дальше.
Николас был частью меня, теперь у меня навсегда дыра в сердце! Но мне нужно было снова стать собой, снова полюбить себя, научиться прощать себя.
Я собралась как можно быстрее и тише. Мэдди все еще лежала, свернувшись калачиком на моей постели и спала, как маленький ангел. Когда я вышла из своей комнаты, уже одетая и готовая уйти, вместо того, чтобы почувствовать облегчение, облегчение от того, что наконец завершила эту историю, почувствовала, как будто закрываю книгу, которая тронула мою душу, книгу, которую я буду помнить всегда… Я чувствовала сожаление о том, что закончила читать волшебную и невероятную книгу, и что, если бы я захотела прочитать ее снова, она уже никогда не будет такой, как в первый раз.
Там, в то утро, я закрыла важную главу своей жизни. Главу, да… но нельзя забывать, что на смену одной главе всегда приходит другая или, например, эпилог.
Дорога домой была мучительной. Мое тело звало вернуться, лечь в постель с Ником и спать, пока в мире не останется больше часов, но разум продолжал ворчать о том, какой я была глупой.
Какой же дурой я была, чтобы думать, что из этого что-то могло получиться, что что-то могло измениться.
Я все время задаюсь вопросом, почему, если мы с Ником порвали больше года назад, мне больно сейчас. В какой-то момент, чтобы ни с кем не столкнуться, я съехала на обочину, заглушила двигатель и, держась за руль, заплакала.
