Рядом за столиком расположилась женщина лет пятидесяти. Она строго посмотрела на гостей. Мужчины появлялись здесь нечасто.
– Извините. – Дронго подошел к ней. – Вы регистрируете клиенток салона?
– Регистрирую, – мрачно подтвердила женщина. – А вы кто такой? Почему я должна перед вами отчитываться?
– Мы здесь с разрешения Анжелики Гавриловны, – пояснил Дронго. – Она позволила нам сюда приехать. Мы расследуем исчезновение госпожи Концевич.
– Понятно. Из милиции? Или сейчас вас уже полицаями называют?
– Полицаи служили у фашистов, – терпеливо пояснил Дронго.
– А бывших сотрудников милиции теперь называют полицейскими. Но мы не из полиции, а из другого ведомства.
– Понятно, – повторила тетя Люба. – Так что вам нужно? Все рыскаете, ищете эту сбежавшую женщину?
– Почему сбежавшую?
– А куда она могла деться? Сбежала, конечно. Понятное дело.
– Как она могла это сделать?
– Не знаю. – Тетя Люба нахмурилась, осознав, что сказала слишком много ненужного. – Сама не представляю. – Женщина тяжело вздохнула.
– Можно взглянуть на ваш журнал регистраций? – попросил Дронго.
– Нельзя, – строго ответила тетя Люба. – Без разрешения Анжелики Гавриловны никак невозможно.
– Хорошо, – согласился Дронго. – Сейчас мой напарник отправится к ней и договорится. Эдгар, зайди пожалуйста к Анжелике Гавриловне и попроси у нее разрешения.
Вейдеманис кивнул, собрался идти к кабинету директора, и тут они увидели Анжелику Гавриловну, спешившую к ним.
– Вы закончили с Филиппом Станиславовичем, – радостно произнесла директорша.
– Очень хорошо. Что еще вас интересует?
– Журнал регистрации, – пояснил Дронго.
– Зачем? – не поняла директорша. – Какое отношение имеет журнал к исчезнувшей госпоже Концевич. Он предназначен для чисто формальных записей. У каждого нашего сотрудника есть собственный журнал.
– Не сомневаюсь. И все-таки мы хотели бы взглянуть.
– Тетя Люба, дайте им журнал, – натужно выговорила Анжелика Гавриловна.
Было заметно, что она нервничает.
Тетя Люба протянула журнал.
Дронго раскрыл его и нашел записи на массаж к Филиппу Станиславовичу. Здесь почти не имелось вычеркнутых фамилий, тогда как в журнале Половцева таковые занимали едва ли не четверть всех записей.
– Очень интересно, – сказал Дронго, обращаясь к директорше. – Мы можем переговорить с вами наедине, уважаемая Анжелика Гавриловна?
– Конечно. – Лицо дамы покрылось красными пятнами. – Верните журнал, и мы пройдем в мой кабинет.
– Пожалуйста.
