– Большое спасибо за содействие, – сказал Дронго на прощание. – Мы сейчас едем в салон.
– Подождите. Вы еще должны выпить ваш чай и подписать наш договор.
– Договор будет готов не скоро. Его еще нужно показать вашим юристам. А чай я выпью в следующий раз, – сказал Дронго. – До свидания, господин Концевич.
– До свидания, господин Дронго. Вам не говорили, что пора сменить эту кличку? Даже несолидно. В вашем возрасте и вдруг название какой-то птички. Вам не кажется, что пора остепеняться?
– Меня вполне устраивает это мое прозвище, – пояснил Дронго.
– Поэтому менять его я не собираюсь. А кому не нравится, те могут называть меня по фамилии или по имени-отчеству.
– Но для этого люди еще должны их знать, – справедливо заметил Сергей Викторович.
– А это как раз то, что мне более всего хочется скрыть, – сказал на прощание Дронго и вышел из кабинета.
Эдгар, молчавший все это время, двинулся за ним.
– Очарование абсолютного циника, – произнес он уже в коридоре. – Я полагал, что таких типов уже не осталось.
– Они еще попадаются среди самых богатых людей, которые могут позволить себе жить с подобными принципами, – пояснил Дронго.
Олеся подняла трубку. Ее позвал к себе шеф. Гости терпеливо ждали.
Она вышла через минуту, поправила волосы, надела плащ, холодно взглянула на визитеров и заявила:"
"– Я готова поехать с вами. Машина нас ждет.
Они спустились вниз. У входа в здание стоял черный «пятисотый» «Мерседес». Олеся уселась впереди. Мужчины расположились на заднем сиденье.
– На Садово-Спасскую, – приказала женщина.
– Чья это машина? – уточнил Дронго.
– Моя служебная, – ответила Олеся, обернувшись к нему. – Не удивляйтесь, пожалуйста. Я ведь много времени провожу в разъездах, решаю различные вопросы по поручению Сергея Викторовича. Он сам посчитал, что так будет удобнее. Пока я мотаюсь на метро или автобусе, проходит слишком много времени.
– У вас нет собственной машины?
– Есть. Но я плохой водитель. За рулем чаще сидит мой муж. Он уже научился как-то обходить наши московские пробки, выбирать другие улицы.
Хотя полностью избежать их практически невозможно.
– Значит, вы замужем? – уточнил Дронго.
– Да. Это так удивительно?
– Разумеется, нет. Нисколько.
– Надеюсь, моя семья не имеет никакого отношения к вашему расследованию? – холодно поинтересовалась она.
– Не имеет, – кивнул Дронго.
Олеся отвернулась и не произнесла больше ни слова. Дронго переглянулся с усмехнувшимся Эдгаром.
Через сорок минут они были на месте. Первой в салон вошла Олеся.
