Солгать, чтобы получить лучший кусок мяса, самую привлекательную самку, удобное место в пещере, крепкое оружие, теплую шкуру для одежды и так далее. Все началось миллионы лет назад и продолжается до сих пор. Или вы со мной не согласны? Вы всегда говорите правду, никогда не опускаетесь до лжи? Только откровенно!..
– Не всегда, – согласился Дронго. – Но я стараюсь не нарушать этого правила. Хотя бы не причинять людям особых неприятностей.
– Как это не причинять? – изумился Концевич. – Вы всю жизнь только этим и занимаетесь.
Вы ведь эксперт по проблемам преступности. Значит, вычисляете и находите несчастных людей, которые пытались что-то заработать, кого-то обмануть, присвоить, своровать, даже убить, чтобы жить богаче и счастливее. А вы ломаете их мечту, опрокидываете надежды, отправляете в тюрьму на долгие годы. При этом вы еще смеете утверждать, что не нарушаете золотого правила этики?
– Смею, – сказал Дронго. – Еще как! Я считаю, что моя деятельность помогает людям выживать. Фолкнер утверждал, что это делает хорошая литература.
Но я смею надеяться, что и мои скромные усилия поддерживают хоть в ком-то веру в возможность победы добра над злом."
"– Слишком патетически и не очень убедительно, – подвел итог Концевич. – Но я в любом случае не причастен к исчезновению моей супруги и очень опечален этим обстоятельством…
– Что не мешает вам наслаждаться жизнью, – закончил за него Дронго.
– Не мешает, – подтвердил Концевич. – Я нормальный мужчина, еще не превратившийся в бессильного импотента.
Рядом со мной работают две красивые молодые женщины, готовые меня ублажать. Нужно быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться такой возможностью.
– То есть траур по исчезнувшей жене вы носить не намерены.
– Я намерен найти и наказать негодяев, которые посмели похитить Тамару. Но запирать себя в башне и предаваться отчаянию – нет, это не в моих правилах. Иначе я не объявил бы о выплате такого гонорара и не стал бы обращаться к вам.
– Знаете, чем более всего опасен цинизм? Он просто делит все низменные поступки на две части: тайные и явные, – сказал Дронго.
– Интересная мысль. – Хозяин кабинета рассмеялся. – Я ее обязательно запомню. Хотя мне всегда казалось, что цинизм помогает выживать в нашем сумасшедшем мире.
– Все предельно ясно. Цинизм, возведенный в ранг добродетели, – негромко прокомментировал Дронго, поднимаясь с дивана. – Спасибо за ваши предельно честные ответы. Теперь мне нужно побывать в том самом салоне, где все произошло.
