"
"– Нам все же придется разрушить вашу брачную идиллию ненадолго, чтобы допросить твою жену насчет дома Трамбле. Нравится тебе это или нет, братья правы. – Жан-Люк осторожно потрогал шишку под глазом. – Она и впрямь якшается с ведьмами. Архиепископ полагает, что она сможет нас к ним привести.
Я чуть не закатил глаза. Архиепископ уже посвятил меня в эти свои предположения, но Жану-Люку я об этом не говорил. Ему нравилось чувствовать свое превосходство.
– Я знаю.
Деревянные мечи трещали, братья вокруг бились друг с другом.
Больше ко мне никто не подходил, но многие украдкой косились в перерывах между схватками. А ведь прежде они уважали меня. Смеялись и шутили со мной, звали меня другом. Всего за несколько часов все переменилось – жена отвергла меня, а братья прониклись ко мне презрением. И то, и другое ранило меня больше, чем мне хотелось бы признать.
До того, за завтраком, все было хуже. Братья не позволили мне съесть и кусочка – половина из них жаждали узнать побольше о том, как я провел первую брачную ночь, а остальные старательно делали вид, что меня вовсе не существует.
– Как оно было?
– Тебе понравилось?
– Только Архиепископу не говори, но… Я как-то пробовал. Ее звали Бабетта.
Разумеется, на самом деле брак консуммировать я не хотел. Точно не с ней. А братья… они смирятся. Как только поймут, что я никуда не денусь. А я и не собирался.
Я пересек двор и бросил меч на стойку. Братья расступались передо мной, словно море. Их шепот за моей спиной причинял ощутимую боль. Жан-Люк, к моему раздражению, подходить ко мне и все говорить прямо не стеснялся – он следовал за мной как стая саранчи.
– Должен признать, я жду не дождусь, когда мы снова ее увидим. – Он специально бросил свой меч поверх моего. – После того спектакля на берегу я уверен – братьев ждет интереснейшее зрелище.
Лучше бы саранча, честное слово.
– Она не такая, – возразил я негромко.
Жан-Люк продолжал, будто и не слышал меня.
– Давненько в Башне не жили женщины. Кто там была последней? Жена капитана Барра? Да там и посмотреть-то было не на что, а вот твоя покраше будет…
– Будь добр не говорить о моей жене.
– Когда мы подошли к Башне, шепот позади стал громче. А когда вошли, с площадки послышался уже неприкрытый смех. Я стиснул зубы и притворился, будто не слышу его. – Тебя не касается ни ее вид, ни что бы то было с ней связанное.
Он вскинул брови.
– Что это я слышу? Неужто нотки собственничества? Вот как быстро ты позабыл любовь всей своей жизни?
Селия.
