– Неужели? – Мне стало интересно, и я села. – И где же праведный шассер мог обучиться подобному трюку?"
"– У Архиепископа.
– Ну разумеется, этот осел тот еще лицемер.
Хрупкая близость между нами мгновенно разрушилась. Шассер вскочил на ноги.
– Никогда не отзывайся о нем неуважительно. Точно не в моем присутствии. Он лучший человек из всех, кого я знаю. Самый храбрый. Когда мне было три года, он…
Я тут же перестала его слушать и закатила глаза. Похоже, из-за него это уже стало входить в привычку.
– Слушай, шасс, ты мой муж, поэтому я хочу сказать тебе честно – при первой же возможности я с удовольствием прикончу твоего Архиепископа.
– Он сам убьет тебя прежде, чем ты успеешь шевельнуть хоть пальцем. – В глазах шассера сверкнул фанатичный блеск, и я с вежливым сомнением вскинула бровь. – Я серьезно. Архиепископ – самый опытный лидер в истории шассеров. Он казнил больше ведьм, чем кто-либо из живущих. Его умения легендарны. Он сам – легенда…
– Да он же старикан дряхлый.
– Ты его недооцениваешь.
– Здесь, похоже, это обычное дело.
– Я зевнула и отвернулась от него, ерзая в ванной поисках местечка помягче. – Слушай, здорово поболтали, но сейчас мне нужно поспать, а не то завтра утром я буду некрасивая. А мне ведь нужно выглядеть шикарно.
– Зачем? Что будет завтра?
– Я вернусь в театр, – пробормотала я, уже закрывая глаза. – Те отрывки сегодняшнего спектакля, что я застала, были очень занятные.
Снова повисло молчание, и на этот раз оно еще больше затянулось. Я украдкой посмотрела на шассера через плечо.
Несколько секунд он возился со свечой, а затем глубоко вдохнул.
– Теперь, когда ты моя жена, лучше всего тебе оставаться в Башне шассеров.
Я резко села, мгновенно забыв про сон.
– А вот мне совсем не кажется, что так будет лучше.
– Люди в театре видели твое лицо… – У меня внутри забилась тревога. – И теперь они знают, что ты моя жена. За тобой будут пристально наблюдать. Все, что ты скажешь, отразится на мне и на всех шассерах. Архиепископ тебе не доверяет. Он считает, лучше тебе оставаться здесь, пока ты не научишься прилично себя вести.
– Он сурово посмотрел на меня. – И я с ним согласен.
– Какая досада. А я-то думала, у тебя ума побольше, чем у Архиепископа, – огрызнулась я. – Ты не сможешь запереть меня в этой trou à merde[12]!
Я бы расхохоталась при виде его потрясенного лица, если б не была так зла.
– Следи за языком. – Он поджал губы и раздул ноздри. – Ты моя жена.
– Да, ты уже упоминал об этом! Жена. А не рабыня и не собственность.
