«В Париж, по делу, срочно…», — как сказал бы Олег. Да. В Париж и срочно. Этот город уже когда-то помог мне оправиться. Поможет и теперь. Я очень хочу верить в это. Очень на это надеюсь. У меня просто нет иных вариантов. Боже, как же я устала вести эту нескончаемую борьбу с судьбой! Как устала…
Рейсы на Париж отправляются регулярно. Забронировать билет, а потом оплатить его карточкой через И-нет не составляет труда. Через два часа я уже в аэропорту. Из зоны ожидания звоню Стрельникову, но он не берет трубку.
Еще спит. Тогда набираю Кондрату. Этот бодр как пасхальный заяц. Сообщаю ему, что улетаю в Париж.
— А?.. — начинает он. Перебиваю.
— Я одна. Дом заперла и поставила на охрану. Так что… Ну ты понимаешь.
— Не очень, ну да ладно… Спишемся, когда ты доберешься до места.
— Обязательно.
— Ксюх… — мнется. — У тебя все в порядке?
— Нет, Федь. У меня совсем не все в порядке. Но в этом ничего уже не исправить. Так что… Пока.
— Пока… Береги себя. Я… Мы со Стрелком тебя любим.
— Я вас тоже, ребята.
Выключаю телефон. Как раз объявляют посадку на самолет.
* * *Бабушка изумлена самим фактом моего прибытия. Мой вид ей не нравится. Она предпринимает активные попытки узнать, в чем причина моего настроения, но очень быстро осознает, что ничего я ей говорить не собираюсь. Я не могу ей рассказать о Коршуне не упомянув фотографии и Борзунова. Она сразу почует несостыковку. А про те давние дела по большому счету говорить ей и вовсе не следует. Это же в первую очередь ударит по ней самой.
Ведь она тогда несла за меня ответственность. Получится, что именно из-за ее недосмотра я и оказалась под Борзуновым. Так поступить с ней я не могу. По крайней мере, глядя при этом ей в глаза. Действовать за спиной у кого-то всегда проще…
Кристоф прибывает сразу, как только узнает, что я в Париже. Ему мой вид тоже не нравится. Но суета, которую он развивает вокруг моей особы, только раздражает. Сдерживаю себя. Он ведь не виноват в том, что ощущая на себе его внимание и заботу, я думаю не о нем, а о другом мужчине, который как раз ни вниманием, ни заботой меня, прямо скажем, не баловал.
Никогда. А мог бы. Хотя бы из благодарности за спасение…
Большую часть времени провожу в своей комнате. Думать ни о чем не могу. Только о том, как бы забыть… Забыть и не вспоминать Коршуна, нашу единственную ночь… И, главное его слова, которые и сейчас, спустя уже довольно долгое время жгут меня, как каленым железом.
