Наконец пришло время начать торговаться с Римом.
И вот в год консульства Цезаря, в начале февраля, делегация из сотни александрийцев приехала в Рим – просить сенат подтвердить право царя Египта на трон.
Петиция была представлена в феврале, но ответа не последовало. Делегаты имели приказ Авлета сделать все, что необходимо, и оставаться в Риме столько, сколько потребуется. Поэтому они принялись беседовать с десятками сенаторов, пытаясь убедить их помочь. Естественно, единственное, в чем были заинтересованы сенаторы, – это деньги.
Чем больше людей получат деньги, тем больше будет нужных голосов.
Возглавлял египетскую делегацию некий Аристарх – секретарь царя и глава дворцовых заговорщиков. Египет был насквозь пронизан бюрократией, которая высасывала его соки на протяжении двух тысяч лет. Первый Птолемей не смог справиться с египетскими бюрократами, и новая македонская аристократия вполне усвоила их замашки. При этом бюрократия сильно расслоилась: македоняне – наверху, потомки смешанных египетско-эллинских браков – в середине и в самом низу – коренные египтяне.
Естественно, жрецы занимали исключительное положение. Все осложнялось еще тем, что египетская армия состояла из евреев. Коварный и хитрый, Аристарх был прямым потомком одного из знаменитых библиотекарей в Александрийском мусейоне. Он пробыл старшим государственным чиновником достаточно долго, чтобы разобраться в расстановке сил. Поскольку в планы египетских жрецов отнюдь не входило сделать страну собственностью Рима, Аристарху удалось убедить жрецов увеличить долю Авлета, остававшуюся от расходов на управление Египтом, поэтому к рукам Аристарха прилипали большие суммы – куда больше, чем было известно Авлету.
Пробыв в Риме месяц, Аристарх понял, что поиск сторонников среди заднескамеечников и сенаторов, которые никогда не поднимутся выше преторов, – это не способ добиться успеха. От заднескамеечников необходимого декрета александрийцам не видать. Нет, Аристарху нужны были несколько консуляров – но только не boni.
Ему требовались Марк Красс, Помпей Великий и Гай Цезарь. Но когда Аристарх принял такое решение – а это случилось до того, как стало известно об образовании триумвирата, – он не знал, к кому именно из этих троих обратиться. Аристарх выбрал Помпея, который был так богат, что ему не нужны были несколько тысяч талантов египетского золота. Поэтому Помпей просто выслушал безучастно и закончил беседу невнятным обещанием, что подумает об этом.
