От Красса тоже нечего было ждать, несмотря на его общеизвестную страсть к золоту. Красс просто хотел аннексировать Египет. Оставался Гай Цезарь, к которому александриец решил пойти как раз в те дни, когда в Риме поднялся шум по поводу второго аграрного закона, – и перед тем, как Юлия вышла замуж за Помпея.
Цезарь хорошо знал, что закон Ватиния, принятый плебсом, обеспечит ему провинцию, но не даст необходимых средств на расходы. Сенат выделит сумму, урезанную до минимума, – в ответ на то, что Цезарь пошел к плебсу.
Да еще и позаботится о том, чтобы казначеи как можно дольше тянули с выплатой. Цезарь этого совсем не хотел. В Италийской Галлии находилось всего два легиона, а двух легионов было недостаточно, чтобы воплотить его замысел. Ему требовались как минимум четыре вооруженных легиона. Но это стоило денег, которых Цезарь никогда не получит от сената. Особенно потому, что он не мог сослаться на оборонительные цели своей войны. Нет, Цезарь хотел стать завоевателем, а это не было политикой Рима и сената.
Разумеется, замечательно включать в состав империи новые провинции. Но такое могло случиться только в результате оборонительной войны, вроде той, которую Помпей вел на Востоке против двух царей.
И Цезарь понял, откуда появятся деньги на вооружение его легионов. Он понял это, как только в Рим прибыла александрийская делегация. Но Цезарь выжидал. И составлял планы, в которые входил гадитанский банкир Бальб. Цезарь полностью доверял ему.
Когда Аристарх явился к Цезарю в начале мая, тот принял его в Государственном доме очень учтиво и провел прямо в свой кабинет. Конечно, Аристарх восхищался увиденным, но было нетрудно заметить, что дом великого понтифика не произвел на александрийского секретаря большого впечатления: маленький, темный, светский. Реакция Аристарха была написана на его лице, несмотря на всю его учтивость. Цезарю стало интересно.
– Если пожелаешь, я могу ходить вокруг да около, – сказал он Аристарху, – но я считаю, что, пробыв в Риме три месяца и ничего не добившись, тебе хочется говорить прямо и по делу.
"
"– Конечно, я желал бы как можно скорее вернуться в Александрию, Гай Цезарь, – проговорил Аристарх, чистокровный македонянин, светловолосый, голубоглазый, – но я не могу уехать из Рима без положительных новостей для моего царя.
– Ты уедешь с хорошими новостями, если согласишься на мои условия, – решительно произнес Цезарь.
