– Но Рим будет думать именно так, – возразила Сервилия.
– Ты права, Рим поверит в тайное свидание во время священной церемонии и начнет сплетничать. О, это кошмар! Бедный Цезарь, бедный Цезарь! Чтобы такое случилось в его доме, с его женой! О боги, какой это будет праздник для его врагов! – воскликнула Аврелия.
– У зверя две головы. Кощунство – ужаснее, но скандал будут помнить дольше, – сказала Сервилия.
– Согласна. – Корнелия содрогнулась. – Вы можете вообразить себе, что сейчас говорят на Новой улице? В этот самый момент служанки ищут носильщиков по тавернам.
Они просто умирают от желания рассказать всем об этом безобразии. Аврелия, как нам показать Благой Богине, что мы любим ее?
– Я надеюсь, Фабия и Теренция – какая замечательная и разумная женщина! – как раз сейчас ищут способ.
– А Цезарь? Он уже знает? – спросила Сервилия, чьи мысли никогда не уходили далеко от Цезаря.
– Кардикса отправилась в Субуру – сообщить ему. Если он сейчас не один, они будут говорить на наречии галльских арвернов.
Корнелия Сулла поднялась и повернулась к Сервилии, взглядом давая ей понять, что им пора уходить.
– Аврелия, ты выглядишь очень усталой. Мы больше ничем не можем помочь. Я иду домой, немного посплю. Надеюсь, ты сделаешь то же самое.
Цезарь с присущим ему тактом не стал возвращаться в Государственный дом до рассвета. Он пошел сначала в регию, где помолился, принес жертву, зажег огонь в священном очаге. После этого он отправился в официальное помещение великого понтифика, расположенное позади регии, где зажег все лампы.
Затем послал за членами жреческой коллегии, проследил, чтобы хватило кресел всем понтификам, присутствующим в Риме. Сделав все это, он позвал Аврелию, зная, что она уже ждет."
"Аврелия выглядела старой! Боги, неужели его мать – старая?
– О мама, мне очень жаль, – сказал он, помогая ей сесть в самое удобное кресло.
– Не жалей меня, Цезарь. Жалей Рим. Это ужасное проклятие.
– Рим залечит свои раны, все религиозные коллегии позаботятся об этом.
Важнее, чтобы ты пришла в себя. Я знаю, как много для тебя значил ритуал Bona Dea, проводимый в твоем доме. Какой злой, идиотский, эксцентричный поступок!
– Этого можно было бы ожидать от какого-нибудь грубияна из Субуры, который из пьяного любопытства способен перелезть через стену во время ритуала! Но я не в силах понять Публия Клодия! Да, я знаю, его воспитал этот обожающий его дурак Аппий Клавдий. Да, я знаю, что Клодий любит мутить воду.
