Входили остальные: Силан, Ацилий Глабрион, Варрон Лукулл, Марк Валерий Мессала Нигер – консул следующего года, Метелл Сципион и Луций Клавдий, царь священнодействий.
– Остальных сейчас нет в Риме. Квинт Лутаций, ты согласен, чтобы мы начали? – спросил Цезарь.
– Мы можем начать, великий понтифик.
– Вы уже в основном знаете о случившемся из моей записки, но я попрошу мою мать рассказать вам о том, что именно произошло. Я знаю, что излагать ход событий должна Фабия, но в настоящий момент она и другие взрослые весталки просматривают книги.
Они ищут совета, какие ритуалы провести, чтобы искупить преступление.
– Аврелии вполне достаточно, великий понтифик.
Аврелия рассказала всю историю – решительно, кратко, с превосходным здравым смыслом. Такого никто не ожидал! Собравшимся вдруг стало совершенно очевидно, что Цезарь пошел в мать!
– Ты готова показать на суде, что тот мужчина был именно Публий Клодий? – спросил Катул.
– Да, но с оговоркой. Пусть его отдадут в руки Bona Dea.
Они смущенно поблагодарили ее.
Цезарь отпустил свою мать.
– Верховный жрец, сначала я спрошу у тебя, каков твой вердикт, – сказал Цезарь.
– Публий Клодий nefas esse.
– Квинт Лутаций?
– Nefas esse.
И так далее, один за другим, все объявили, что Публий Клодий виновен в совершении святотатства.
Сегодня не было скрытых трений из-за личной вражды или недоброжелательства. Все жрецы явили единодушие. Они были благодарны Цезарю за твердую руку. Политика делала их врагами, но религиозный кризис не допускал проявлений вражды.
Он на всех влиял одинаково, он требовал единения.
– Я немедленно направлю пятнадцать хранителей просмотреть книги предсказаний, – сказал Цезарь. – Следует узнать мнение коллегии авгуров. Сенат соберется и спросит наше мнение. Мы должны быть готовы.
– Клодия надо судить, – сказал Мессала Нигер, которого трясло от одной мысли о том, что сделал святотатец."
"– Для этого нужен указ сената и специальный законопроект, который предстоит провести через трибутное собрание.
Женщины против публичного разбирательства, но ты прав, Нигер. Клодия надо судить. Однако последние дни месяца будут искупительными, а не карательными. Значит, дело Клодия будут рассматривать консулы будущего года.
– А что с Помпеей? – отважился спросить Катул.
– Если Клодий не впутает ее – а моя мать считает, что этого не будет, – тогда против нее только показание рабыни, которая сама принимала участие в осквернении ритуала, – ответил Цезарь спокойно.
