После церемонии эти части мелко рубили, смешивали с оставшейся кровью и сжигали. Пепел использовали на апрельском празднике Весты под названием Палилии."
"– Мне рассказывала прабабушка, – ответила Корнелия Мерула голосом, который обещал когда-нибудь стать таким же громким, как у Катона.
– А откуда она знает? Ведь она не была весталкой?
– Ты находишься в этом доме под ложным предлогом, – прочирикал черный дрозденок, – следовательно, я не должна отвечать тебе.
– Ты хочешь, чтобы тебя отправили обратно к прабабушке?
– Ты не можешь этого сделать.
Я теперь весталка.
– Я могу это сделать. И сделаю, если ты не будешь отвечать на мои вопросы.
Она совсем не испугалась. Наоборот, она задумалась над тем, что он сказал.
– Я могу быть исключена из коллегии весталок, если меня обвинят в суде и осудят.
– Какой маленький юрист! Но ты не права, Корнелия. Закон составлен весьма мудро, поэтому в нем всегда есть оговорки для тех случаев, когда какой-нибудь черный дрозд попадает в клетку с белоснежными павами. Тебя можно отослать домой.
– Цезарь наклонился вперед, взгляд его заледенел. – Пожалуйста, не испытывай моего терпения, Корнелия! Просто поверь мне! Твоей прабабушке не понравится, если тебя объявят неподходящей и с позором отошлют домой.
– Я не верю тебе, – упрямо заявила Корнелия.
Цезарь поднялся:
– Тебе придется поверить, если я сейчас же отведу тебя домой! – Он повернулся к Фабии, которая слушала как завороженная. – Фабия, собери ее вещи и отошли к ней домой.
Вот и вся разница между семью годами и двадцатью семью.
Корнелия Мерула сдалась:
– Я отвечу на твои вопросы, великий понтифик.
Героическим усилием она сдержала слезы. Ни одна слезинка не пролилась.
Цезарю захотелось крепко прижать ее к груди и расцеловать, но делать этого, разумеется, было нельзя. И не только потому, что девочку надлежало если не укротить, то сделать послушной. Семь ей лет или двадцать семь – она весталка, а значит, никаких объятий и поцелуев.
– Корнелия, ты объявила, что я нахожусь здесь под ложным предлогом.
Что ты хотела этим сказать?
– Так говорит прабабушка.
– Значит, все, что говорит прабабушка, – правильно?
От страха большие серые глаза стали еще больше.
– Да, конечно!
– А тебе говорила прабабушка, почему я здесь под ложным предлогом, или это было просто заявление, не подкрепленное фактами? – сурово спросил он.
– Она просто сказала так.
– Я здесь не под ложным предлогом, я – законно избранный великий понтифик.
– Ты – flamen Dialis, – пробормотала Корнелия.
