– Я был фламином Юпитера, но это было очень давно. Меня назначили на эту должность после твоего прадедушки. Но потом были обнаружены некоторые ошибки в церемонии, и все жрецы и авгуры решили, что я не могу продолжать служить как flamen Dialis.
– Но ты все еще flamen Dialis!
– Domine, – мягко поправил он. – Я твой господин, черный дрозденок, а это значит, что ты должна вести себя вежливо и называть меня так.
– Хорошо, domine.
– Я не продолжаю быть фламином Юпитера.
– Нет, продолжаешь! Domine.
– Почему?
– Потому что до сих пор нет другого фламина Юпитера! – торжествующе сказала Корнелия Мерула.
– Это еще одно решение коллегий жрецов и авгуров, черный дрозденок. Я перестал быть фламином. Однако одновременно с тем постановили до моей смерти не назначать на этот пост другого человека. Просто для того, чтобы все в нашем договоре с Великим Богом сделать абсолютно законным.
– О-о.
– Иди сюда, Корнелия.
Она неохотно обогнула угол стола и встала там, где он указал, почти в полуметре от его кресла.
– Протяни руки.
Она отступила и побледнела. Цезарь намного лучше понял, кто такая ее прабабка, когда Корнелия Мерула протянула руки так, как это делает ребенок, готовясь получить наказание.
Великий понтифик тоже протянул руки, взял ее ладошки в свои и крепко сжал.
– Я думаю, тебе пора забыть прабабушку. Она больше не авторитет в твоей жизни, черный дрозденок. Ты заключила союз с коллегией весталок Рима. Из рук прабабушки ты перешла в мои. Почувствуй их, Корнелия. Почувствуй их.
Она повиновалась, застенчиво и робко.
«Как печально, – подумал он, – ведь совершенно очевидно, что до восьми лет ее никогда не обнимал и не целовал ее paterfamilias. И сейчас ее новый paterfamilias связан строгими и священными законами, которые запрещают обнимать и целовать ее. Даже если она еще ребенок. Иногда Рим – жестокий господин».
– Они сильные, не правда ли?
– Да, – прошептала она.
– И намного больше твоих.
– Да.
– Они дрожат, потеют?
– Нет, domine."
"– Тогда больше нечего говорить. Ты и твоя судьба в моих руках.
Теперь я – твой отец. Я буду заботиться о тебе как отец. Этого требуют Великий Бог и Веста. Но главным образом я буду заботиться о тебе потому, что ты – маленькая девочка. Никто не станет тебя шлепать, запирать в темный шкаф или посылать спать без ужина. Это не значит, что в атрии Весты никого не наказывают. Однако наказания тщательно продуманы и всегда соответствуют тяжести проступка. Если ты что-то разорвешь, то должна будешь починить.
